Страница 76 из 115
Я прячу в ладонь сдавленный смешок. Чувствую себя неловко, но вместе с тем реакция подруги мне приятна. Потому что в последнее время мы заметно отдалились – после разговора об Антоне. Теперь, очевидно, она расслабилась и вернулась к амплуа девочки-феи. Не знаю, насколько это все правильно. Я никогда не воспринимала ее как лучшего друга в том сакральном смысле, который культивируется фильмами и книгами. Мне нравилось, что мы легко общаемся, доверяем друг другу в меру личные вещи. Нам всегда было комфортно, Харитонова много раз оставалась у меня ночевать. Я у нее – ни разу. Знала, что у Алины дома несколько странная атмосфера, но глубже не лезла и на откровенности не настаивала. Наша дружба всегда была пластичной и невесомой. Стоит ли мне сейчас сделать выводы из произошедшего? Я не знаю. Наверное, меня бы устроил предыдущий формат. Может быть, оттого, что другого у меня не было. В школе никто со мной не дружил. Было бы глупо отказываться от таких теплых отношений только потому, что они несколько неполноценны. Или только поэтому и стоило бы?
Я хмурюсь и черчу в тетради квадраты.
Может, это Шмелев на меня плохо влияет? Мы вместе всего ничего, а я уже почти лишилась одного друга и всерьез обдумываю отношения со вторым.
Оборачиваюсь к Ярику, и он мне подмигивает, как будто только того и ждал.
— Пиши давай, – тычу пальцем ему в тетрадь.
Он ловит меня за руку и целует кисть. Я пытаюсь сдержать улыбку, но безуспешно. Он все еще меня держит, так что я наклоняюсь и щелкаю зубами рядом с его пальцами. Ярик приглушенно смеется и отпускает мою руку:
— Извини! Все, пишу. И ты тоже.
— Гольцман, – вдруг отвлекается от лекции препод, и я резко разворачиваюсь к нему, – вы можете не крутиться? Все мы понимаем новые вводные, но на учебе будьте добры забывать о личной жизни.
Несколько раз киваю, поджав губы. И правда, нужно вернуться к реальности. Я вообще упустила учебу из вида.
— Ну-ка сосредоточься, Гольцман, – пропевает Ярик сзади самодовольно.
Ну конечно! Это же из-за него у меня мозги отключаются! Чтоб его. Притягательный придурок. Мой чуткий зажатый мальчик. Боже, как же я влюбилась.
Щеки снова теплеют.
— Жень, – шепчет Алина совсем тихо, – ты выглядишь счастливой. Я этому очень рада.
И я искренне улыбаюсь. Может, раз мы с Яриком сошлись, и у нашей с ней дружбы есть шанс?