Проект по дружбе

Глава 39

Женя

Мое собственное тело меня предает. Мышцы застывают. То становятся мягкими, то наоборот деревенеют. Неловко ковыляю к гардеробу. Хорошо, что Яр крепко держит меня за руку, иначе уже упала бы или со свойственной мне запредельной грацией вильнула в сторону и воткнулась головой в кадку с деревом.

Шмелев разворачивает меня к себе и расстегивает молнию на моей куртке. То ли видит, что сама я не в состоянии, то ли просто заботится. Он отдает наши вещи, берет меня за плечи, целует в лоб, а потом нежно прихватывает мои губы своими. Подаюсь вперед и на секунду забываю, что все смотрят. Боже, да я на сцене так не нервничала. А хотя.. чем это отличается? Я поднимаю руки и обнимаю Ярика. Пусть смотрят. Я знала, что так будет, я к этому готовилась, я почти это репетировала. Будем честными, мы со Шмелевым репетировали поцелуи много часов. То же самое, что и выступать.

Он кладет руки мне на поясницу и крепко прижимает к себе. Разорвав контакт губ, соприкасаемся лбами.

— Умничка, – выдыхает он шепотом.

Я улыбаюсь. Прижимаюсь щекой к его груди и чувствую, как он целует меня в макушку.

— Идем! – решительно говорю я и тяну Ярика за собой, взяв его за руку.

Все-таки спотыкаюсь и заваливаюсь вперед, но он ловит. Удивительно, но я не смущаюсь, мне удалось перестроиться. Смеюсь. И Яр мне вторит мне, прижимая к себе:

— Совсем тебя нельзя выпускать из рук.

— Так не выпускай.

Он снова касается губами моего лба, и мы поднимаемся по лестнице. Через пару ступеней я не удерживаюсь и бросаю взгляд через плечо. Возможно, он выходит чуточку самодовольным. Самую малость. Но я удостоверяюсь, что все смотрят, и отворачиваюсь обратно. Пока поднимаемся, даю себе передышку и думаю. Обычно Шмелев с девушками ведет себя не так. Я видела, как он по-хозяйски обнимает их за бедра. Как он целуется, особо не заботясь о том, насколько откровенно и неуместно это выглядит. Как морщится и отворачивается, если не хочет ласки в этот конкретный момент. И хоть, перебирая все эти воспоминания, я чувствую ощутимый укол ревности, я все же понимаю самое важное. Я никогда не видела его нежным, заботливым. Никогда он не был действительно заинтересованным в девушке. Никому не помогал снять куртку. Не смеялся искренне. Не целовал волосы. Кажется, я действительно особенная. На секунду зажмуриваюсь. Страшно. Думать об этом страшно. Вдруг ошибаюсь? Вдруг все изменится?

— Жень?

— А?

— Все хорошо? – обеспокоенно заглядывает Шмелев мне в глаза, уводя чуть в сторону на очередном пролете.

— Перенервничала, – заставляю себя улыбнуться. – Не хочется, чтобы считали.. ну, что у нас с тобой все несерьезно.

Договорив фразу, нервно закусываю губу. Дурочка. Он разве говорил, что у нас все серьезно?

Не давая ему возможности заговорить, продолжаю сбивчиво трещать дальше:

— То есть я не знаю, как все получится, я вообще другое хотела сказать! Тебя часто в колледже видели с девчонками, я же не зря называла их бабочками-однодневками, ты ведь понимаешь? Мне было так неловко сейчас, а больше всего почему-то переживала, что все подумают – я такая же.

Ярик наклоняется и целует меня. Скользит рукой на затылок, прижимает к себе крепче.

— Я понимаю, Жень. У меня идиотская репутация, извини за это. Я думаю, они сами все увидят, когда пройдет два дня, а мы все еще будем вместе.

— Шмелев! – шлепаю его по спине ладонью. – Такой ты дурак.

— Твой дурак, Жень. Перестань, пожалуйста. Нам и так было не очень просто, давай не будем думать еще о каких-то стервятниках из колледжа?

Киваю и удивляюсь тому, насколько это простой совет. И как все-таки сложно будет ему следовать.

Подходим к аудитории и останавливаемся у дверей. Они закрыты, значит, пара уже началась. Ярик снова сжимает мою ладонь, спрашивает:

— Это уже не так страшно, верно? Это же наша группа.

— Да. Именно они видели лучше остальных, как сильно мы друг друга ненавидим, – фыркаю.

— Черт, я не подумал.

— Видимо, в ближайшее время нам нужно перестать думать.

Стискиваем ладони и заходим.

— Шмелев, – обличительно выдает препод, – снова опаздываем?!

Ярик обворожительно улыбается:

— Здравствуйте, Антон Палыч!

Математик собирается продолжить его отчитывать, но вдруг видит меня:

— Гольцман? Проходите. Только быстро.

— Ты за этим со мной встречаешься? – шепчу я, пока мы идем по проходу к своим местам.

— Именно.

Я поднимаю взгляд и вижу, как вся группа, словно единый организм, засекает наши переплетенные пальцы и начинает это обсуждать. Алина округляет глаза и практически подпрыгивает на месте от нетерпения. Тит ухмыляется, подпирая голову ладонью. Явно наслаждается тем, что видит. И тем, что сам уже в курсе происходящего. Снова краснею и смущаюсь, но переношу это уже легче. Около моей парты Яр быстро целует меня в висок, что, несомненно, видят все остальные, и садится сзади.

Я достаю тетрадь на кольцах, пенал с ручками. На Харитонову стараюсь не смотреть, потому что она точно изрешетит меня вопросительными взглядами. Когда наконец раскладываюсь, подруга практически наваливается мне на плечо и шепчет:

— Женя! Вы что, встречаетесь?! Почему ты не сказала? А я думала, почему ты пропала?

Я прыскаю себе в кулак:

— Алин, перестань.

— Ага, конечно, жди! – взволнованно тарахтит она мне в ухо. – Как будто я могу перестать! Я сейчас из лекции ни одного слова не услышу. Подумать только, Гольцман и Шмелев! Вы что, с ума сошли?

— Наверное, – отвечаю с улыбкой.

— Мне нужны подробности.

— Давай после пары?

— Хочешь, чтобы я умерла? – шипит она.