Проект по дружбе

Когда доедаем, Ярик опускает поднос на пол рядом с кроватью. Какое-то время искоса на меня поглядывает. А я на него. В комнате темно, нас подсвечивает только ноутбук.

И в какой-то момент Шмелев откидывает руку и тихо говорит:

— Иди сюда.

Такая простая фраза кажется сейчас слишком интимной. К тому же произносит он ее чуть севшим голосом. Я медлю, но все же заползаю ему под бок. Боже мой. Он такой горячий, я сейчас умру. Может быть, у него температура? Я прикладываю пальцы к его лбу.

— Что ты делаешь?

— Ничего. Показалось, что ты горишь.

— Я горю, Жень, – шепчет он мне в волосы.

— Перестань.

— Гореть?

— Смущать меня, – я возмущенно ерзаю, пытаясь отодвинуться, хотя совсем этого не хочу.

Яр без усилий подтягивает меня обратно.

— Извини. Больше не буду. Следишь за сюжетом?

— Слежу, – ворчливо отзываюсь я и молюсь, чтобы он ни о чем больше не спросил, потому что я понятия не имею, что там происходит последние минут десять.

Ярик двигает ноутбук ближе к нам и чуть в сторону. Теперь я лежу на боку, он обнимает меня сзади и смотрит поверх моей головы, подперев голову ладонью. Хорошо, что он меня не видит, потому что над финалом я начинаю откровенно рыдать. Сдерживаюсь, глотаю слезы и стараюсь сильно не вздрагивать. Понятия не имела, что кино про супергероев может быть таким эмоциональным. Сколько еще открытий он мне подарит?

— Ну вот и все, – подытоживает Шмелев, перегибается через меня и захлопывает крышку ноутбука. Мы погружаемся во тьму, лишившись единственного источника света.

— Тебе понравилось? – спрашивает он, все еще нависая надо мной.

— Да, очень.

Ярик наклоняется и легко касается губами моего виска. Потом целует в скулу. Я чувствую его дыхание на своей щеке. Очень горячее. Наверное, у него все же температура.

Все внутри меня как будто приходит в движение. Какими-то волнами расходится и воронками скручивается. Да, я влюбилась. Шах и мат, Женя Гольцман. Очнись и заставляй свою королеву биться.

А Яр вдруг резко подается назад и перекатывается на свою половину. Снова обнимает меня и зарывается носом мне в волосы. Шумно вдыхает, от чего полчища мурашек несутся по моей коже.

Скованная его руками, все же уточняю:

— Ты собираешься спать здесь?

Не знаю, что ответил бы мне Ярик, потому что на кровать вдруг вспрыгивает Рекс. Он подкрался бесшумно, как это умеют кошки, а приземлился тяжело и ощутимо, потому что конкретно этот экземпляр весит немало.

Шмелев подскакивает на кровати и кричит:

— Блин, что это?!

В его голосе такая натуральная паника, что меня в буквальном смысле скручивает приступ хохота. Хватаюсь за живот и сотрясаюсь от искреннего сумасшедшего смеха.

— Это кот, – умудряюсь выдавить между волнами веселья, хотя мне едва хватает воздуха.

— Дьявольское животное, – бормочет Яр, ловит Рекса и устраивает рядом с собой.

Тот отзывается утробным мурчанием. Рыжий предатель. Ему, видимо, совсем безразлично, от кого принимать ласку.

Я вытираю слезы, выступившие от смеха, и поворачиваюсь на бок. Ярик чешет Рекса за ухом.

— Испугался?

— А ты насмеялась? У меня чуть сердце не разорвалось.

— Да ладно тебе, – у меня снова вырывается смешок, – ты плохого мнения о своем сердце.

— Как его зовут? Помню, имя какое-то собачье.

— Рекс. Это универсальное имя.

— Только не после сериала про овчарку.

— Оно всем подходит, – упрямлюсь я.

Глаза привыкли к темноте, и я слежу за длинным пальцами Ярика, которые зарываются в рыжую шерсть.

— И хомячкам?

— И попугайчикам. И динозаврам.

— Каким еще динозаврам?

— Ну, знаешь, – я произношу по слогам, – ти-рекс.

Ярик смеется и отпускает кота. Когда тот понимает, что чесать его никто не собирается, то уходит, так же внушительно соскакивая на пол. И мы снова остаемся одни.

— Ты смешная, – тянет Шмелев.

— По-хорошему? – уточняю с надеждой.

Потому что это слово для меня – неоднозначное. Не хочу даже вспоминать, сколько и как именно надо мной смеялись в прошлом.

Он двигается ближе ко мне и произносит:

— Конечно. Я имею в виду, что ты милая и забавная. Шутишь смешно. А иногда говоришь что-то серьезно, но тон такой назидательный, что тоже тянет рассмеяться. По-хорошему.

Я киваю. Подушка под головой шуршит. Смотрю на Ярика и гадаю, надо ли снова спросить, где он собирается спать? Или просто встать и достать комплект белья, постелить ему в гостиной?

Пока я мучительно соображаю, Яр снова начинает:

— Еще ты очень красивая, знаешь?

— Нет, – отзываюсь неуверенно и как-то торопливо.

Он удивляется как будто бы очень искренне:

— Как это «нет»?

Протягивает руку и перебирает мои волосы. Цепенею, пережидая волнение, которое беснуется в моей грудной клетке от близости его тела. От того, что касается так легко и нежно. Как будто я правда что-то для него значу.

— Ты уверял, что я тощая, – не могу не припомнить, когда возвращается возможность говорить.

— Я болтаю много лишнего, извини. Но ты правда очень худенькая. И это совсем не комплимент.

Неприятное чувство досады царапает горло. Не хочу никаких лекций про вес или питание.

Но Шмелев придвигается еще ближе, касается своим лбом моего, говорит совсем тихо:

— Ты удивительная. И тебе не нужно худеть еще сильнее. Тебе вообще не нужно худеть, понимаешь?

Он проводит рукой по моей спине, и меня перетряхивает от очередной волны мурашек. Умираю, как хочется, чтобы он меня поцеловал. Но Ярик как будто специально этого не делает. Почему?

— Спасибо, – шепчу я в ответ.

— Пожалуйста, – он улыбается и продолжает гладить меня по спине.

Смертельно приятно. Я жмурюсь от удовольствия и думаю, что так тоже хорошо. Это ведь какой-то важный момент между нами? Он бы не остался, если бы не хотел. Так? Так. Пусть не целует. И так достаточно. И в ту же секунду выпаливаю, распахнув глаза:

— Ты меня не поцелуешь?

Его рука замирает, и сам он чуть подается назад – наверное, чтобы лучше видеть эмоции на моем лице. Я же проклинаю себя за несдержанность и жажду провалиться хотя бы на несколько этажей ниже.

— А ты этого хочешь?

— А ты?

— Кто-то должен сказать первым, иначе до утра будем ходить по кругу.

Хмурюсь и нервно закусываю нижнюю губу. Это точно буду не я. И так выставила себя идиоткой. Еще бы выпрашивала! Какой позор.

Ярик убирает руку с моей спины. Все, я его напугала. Оттолкнула. Прикусываю губу еще сильнее, чтобы перебить первые позывы расплакаться.