Проект по дружбе

Глава 26

Женя

Я направляюсь в гостиную, чтобы включить телевизор, но за моей спиной Ярик, не задерживаясь, прямиком идет в мою спальню.

— Эй! – от возмущения мой голос звучит как-то приглушенно. – Ты куда?

— К тебе в комнату, – обезоруживающе откровенно.

— Я не разрешала! Шмелев!

Но он уже заходит, включает свет, уверенно направляется к постели.

— Тут даже телевизора нет.

— Но ноутбук ведь есть? – разворачивается и смотрит насмешливо.

— Я что, тебе какой-то странный чай заварила? Откуда столько наглости?

— Я просто быстро восстанавливаюсь. Как Россомаха. О, посмотрим Россомаху?

— Чем тебя гостиная не устраивает?

— Жень, без обид, ваша квартира стерильно чистая. Мне в ней находиться страшно. А в этой комнате хотя бы ощущается присутствие человека.

Он хватается за толстовку и стягивает ее через голову. Футболка задирается, и я отвожу глаза. Не хочу смотреть. Что мне до его идеального тела.

Шмелев заваливается на мое бежевое покрывало и закидывает руки за голову. Смотрит на меня, улыбаясь. Задерживаюсь взглядом на его ямочках. Потом, против воли – на выступающих тазовых косточках. Некстати начинаю соображать – как же они называются? Пока пытаюсь вспомнить, понимаю, что до сих пор пялюсь именно туда. Смаргиваю и отвожу взгляд.

Бормочу:

— Я сейчас. что-нибудь принесу. Ты голодный?

На Ярика даже не смотрю, боюсь, что он просто уничтожит меня своими смешливыми серыми глазами.

— Я голодный, Жень. А ты? – говорит он тихо.

Тон такой двусмысленный и чувственный, что я готова прямо сейчас сгореть на месте. Сам пусть убирает пепел с белоснежного ковра и объясняет маме, куда делась ее дочь.

Я была бы не против такого исхода, тогда не пришлось бы шумно сглатывать и неуклюже пятиться в коридор. Ну что за каракатица? Хотя что за сравнение? Может, надо было сказать «что за рак»? Они ведь ходят задом? Боже мой, Женя, боже.

Только что здесь была сознательная девушка, а вот вместо нее девчонка с горошиной вместо мозга. И что изменилось? Ярик снял кофту и улегся на твою постель. Потрясающе.

Рассерженно хлопаю кухонными шкафчиками, мысленно себя распекая. Так нельзя. Завтра он снова закроется, а я что буду делать? Страдать от неразделенной любви? Подсчитывать его новых девушек? Спорить с ним до потери пульса на каждой паре?

Упираюсь ладонями в столешницу и склоняю голову. Очевидно, что мы сильно запутались. Я понятия не имею, что делать дальше. А без четкого плана мне всегда было сложно. Да ладно план, мне бы хоть в пространстве сориентироваться!

Прикладываю пальцы правой руки ко лбу, зажмуриваюсь. Заставляю мозг работать. Яр меня поцеловал. Так? Так. Он этого точно хотел. Так? Так. Значит, я ему нравлюсь? Так? Нет, тут уже никаких гарантий. Он ревнует меня к Долину? Так? Снова тонкий лед, это может быть что угодно, собственнические чувства или личная неприязнь.

Господи, я же Антону так и не ответила. Хлопаю себя по карманам. Кажется, оставила телефон в спальне.

Ладно, для начала нужно сосредоточиться на простейшей задаче. Я делаю несколько бутербродов, достаю из холодильника пачку сока И, как ни странно, отыскиваю в шкафу попкорн. Наверное, его покупала мама. Или я в приступе какого-то помешательства. Интересно, у попкорна есть срок годности? Засовываю бумажный пакетик в микроволновку. Надеюсь, им по крайней мере невозможно отравиться. Расставляю все на сером подносе и медленно иду в комнату.

На пороге ненадолго останавливаюсь. Застываю взглядом на Ярике, который задремал. Видимо, я долго возилась на кухне. Сон поверхностный, ресницы подрагивают, и грудная клетка движется как-то беспокойно. Он очень красивый. Отрицать это просто глупо. Чуть заостренный нос, этот яркий изгиб губ, родинка на левой щеке. Каков был шанс не влюбиться?

От внезапности и простоты этой мысли меня даже ведет в сторону. Поднос в моих руках опасно накреняется.

— Черт! – шиплю сквозь зубы, пытаясь удержать равновесие.

Ярик распахивает глаза, по-кошачьи грациозно соскакивает с постели и оказывается рядом со мной. Одной рукой поддерживает поднос, второй берет меня за локоть:

— Порядок?

— Да, – стараюсь вернуть себе независимый вид.

Он забирает из моих рук еду и несет на кровать. Аккуратно пристраивает поднос на покрывало и оборачивается:

— Это даже мило, насколько ты иногда неловкая.

— Долин утверждает, что я травмоопасная, – бесхитростно сообщаю я и тут же жалею.

Ну что за дура! А еще отличница. Совсем мозги ссохлись.

Яр, конечно, застывает. Лицо как будто коркой льда покрыто. А в глазах, наоборот, что-то горячее. Как будто раскаленный металл, а не радужка.

Он же злится! Я правильно понимаю?

— Я, – говорю, откашливаясь, – нашла попкорн.

— Супер, – отвечает он сухо.

— Что будем смотреть? Хочешь выбрать?

— Нет. Твой же дом.

Заставляю себя двинуться вперед. Подхватываю с полки ноутбук, сажусь на постель, поджав под себя ноги.

— Давай, как ты там говорил, про Россомаху? – нерешительно склоняюсь над клавиатурой. – Как называется?

— Логан, – подсказывает Яр и опускается рядом.

Слава богу. А то я думала, он так и останется стоять, кипя от плохо сдерживаемой злости.

Я двигаю к нему ноутбук:

— Найди, пожалуйста.

Шмелев включает фильм, устраивается поудобнее, подложив под спину подушку. Кажется, оттаивает. С аппетитом ест бутерброды. Заставляет и меня перекусить. Снова кормит с рук. И опять я едва сдерживаю дрожь, когда, подавшись вперед, откусываю бутерброд, задевая губами его пальцы.

Попкорн я тоже ем. Второй раз за день. Кажется, позже мне придется за это расплачиваться. Но, конечно, не при Ярике. Да и вообще сейчас об этом совсем не хочется думать.

Он берет сок и вопросительно смотрит на меня.

Говорю:

— Стаканы не поместились на поднос. Принести?

— Не нужно, – он пьет, и я вижу, как двигается его кадык. Странно, что такие обычные физиологические процессы могут казаться такими волнующими. Так и хочется протянуть руку к его шее. Он темненький, и кожа у него смуглая, я помню, что на ощупь удивительно теплая, почти горячая.

— Жень, – он улыбается и указывает подбородком на монитор.

Точно. Фильм. Смутившись оттого, что он меня поймал, в сотый раз за день краснею.

Яр протягивает мне пачку сока. Почти бездумно я прикладываю ее к губам.

— Да, без стаканов даже лучше, – задумчиво тянет он.