Страница 38 из 112
Единственное, что у меня росло, кроме любимых ирисов, лилий, тюльпанов и всякой мелочи вроде маргариток и незабудок, кусты сирени и невероятный жасмин – ароматнее ни у кого не было, – разросшийся из саженцев, купленных однажды прямо на шоссе в каком-то необъяснимом порыве. Пытались мы сажать яблони и вишни. Под яблони, как нам внушил помогавший рыть яму знаток, надо непременно насыпать всякие мелкие металлические предметы. Он-то думал, что мы вынем из сараюшки ржавые гвозди-шайбочки и моточки перекрученной проволоки… Но мы при нашей безрукости не копили такое на случай “пригодится в хозяйстве”. Когда он увидел специально купленные для этой цели (ездили за двадцать пять километров в райцентр) пакетики блестящих гвоздиков и шурупов, остолбенел, забрал это богатство себе, привезя взамен подобающее старьё. Несмотря на металл, яблони не выдержали первой же суровой зимы – выжила одна, дававшая пять-шесть малосъедобных плодов. Вишни тоже погибли – их обглодали зайцы…
* * *
Наша компания постепенно редела. Были все уже немолоды. Если летом ещё выбирались в деревню, то зимой всё чаще встречались на похоронах. На поминках по моему мужу вспоминали его неизменный тост на всех наших деревенских застольях: “За нашу великую малую родину!”
Оставшись вдовой, я дом продала и поклялась больше никогда сюда не возвращаться. Вскоре простились и со Славой, а потом и с Ирой, пережившей его всего на полгода. Они лежат, как хотели, на нашем деревенском кладбище. А через некоторое время случился пожар, и от их дивного дома остались четыре кирпичных трубы: от двух печей и двух каминов.
Чем дальше, тем яснее понимаю, как много во мне от этих полей, рощ, дружб, как много именно там, в Устье, истоков того, что потом многие годы прорастало, вырастало и сделало меня мной.
Клятву, данную себе, я нарушила. И теперь каждый год навещаю наше Устье. И уже не боль и горечь, а сладость воспоминаний и благодарность судьбе за четверть века счастья на этой земле накрывают меня, как только сворачиваю с шоссе на по-прежнему непроезжую для чужаков дорогу.