Страница 24 из 112
– Туда. Он ключи рядом с крыльцом прячет. Я знаю.
– Кто прячет ключи?
– Ну, тот, кто арендует эту часть дома.
Стив снова не понял:
– Простите?
Арина наклонила чурбан перед столиком – посмотреть, нет ли ключей под ним. Подвинула дощечку, зачем-то прислонённую к фундаменту.
– По-моему, – сказал Влад, – эта идея не очень хорошая.
– А по-моему, очень хорошая, – и просунула ладонь в щель под крыльцом, к ужасу Стива. – Посмотрим и на место положим.
– Нет, – воскликнул Стив. – Ни в коем случае! Это неправильно! Нельзя!
– Без паники, – сказала Арина, достав мобильник из кармана куртки. – Сергей Анатольевич, наши приветствия! Не сильно отрываю?.. Слушай, мы тут в Комарово рядом с тобой. С нами англичанин, ты, наверное, знаешь… Стив Роут, помнишь, на вечере… Да нет, он Ахматову переводит… Короче, я хочу ему показать… Под окном?.. А где под окном?.. Слева, справа?..
Она протиснулась между столиком и шиповником к стене дома и приподняла с земли край железяки, засыпанной мелкими веточками и сосновыми шишками, – там лежал полиэтиленовый пакетик с ключом.
– Ага! Спасибо! Нашла. Чао!
Сердце Стива сильно забилось. Он и представить себе не мог, что побывает в будке Ахматовой.
– Делов-то, – сказала Арина, открыв дверь. – Милости просим.
Вошли на веранду все четверо. Стив увидел старое дачное кресло, журнальный столик на трёх тонких ножках. У стены стояло в собранном виде то, что называлось, как он знал хорошо, раскладушкой. На кухонной тумбе, похожей на ящик, располагались электрические плитка и чайник. Тщательно вытирая ноги о пупырчатый половичок из жёсткого пластика, Стив разглядел веник, топор и резиновые сапоги, надо полагать, Сергея Анатольевича.
Как видно, веранда одновременно служила кладовкой и кухней.
Направо вела застеклённая дверь – Арина открыла её и посторонилась, приглашая Стива переступить первым порог.
Стив сделал шаг и оказался в комнате.
В комнате Ахматовой.
– Ну, проходи же, Стив, мы тоже хотим.
Но он оцепенел. Очнулся, когда его отодвинули в сторону.
Перед ним была печка-голландка, когда-то она грела Ахматову – Стив сожрал её глазами немедленно; у противоположной стены стояли бок о бок два старых шкафа – Стив сожрал их глазами немедленно; стол у окна – Стив его сожрал, и ещё раз сожрал, и ещё раз глазами сожрал. Странно, что предметы не исчезли, – столь ненасытен и всепоглощающ был взгляд Стива. Арина с опаской следила за гостем.
– Тю-тю, – коснулась его плеча.
– Можно? – спросил Стив сдавленным голосом.
– Можно – что?
– Сесть на стул.
– Да кто ж не даёт?
– За стол.
– Да садись на здоровье.
Стив сел.
Стул был старый, неустойчивый, аутентичный.
Стол был старый, письменный, аутентичный. С выдвижными ящиками. И перед окном.
Стив сидел за столом и смотрел в окно, как смотрела когда-то Ахматова.
За второй дверью – там, по-видимому, коридор (Стив помнил описание этого дома, богатого какими-то чуланчиками и закутками), за второй дверью отец и сын обсуждали рычажки электрораспределительного щита. “Мам, щёлкни выключателем!” Стив слышал, как Арина щёлкала выключателем за его спиной, но свет не зажигался. “Мам, а теперь?” – “Слушайте, оставьте в покое электричество! Ещё светло”.
– Какой ты впечатлительный, Стив.
Он сказал:
– Не представляю.
– Чего же ты не представляешь?
– Они здесь живут и работают.
– А, ты про этих. Так они на разных половинах дома. У Валерия Георгиевича большая веранда, но там печки нет. А у этого веранда маленькая, зато комната с печкой.
– Что же они пишут?
– Прозу пишут. Прозу обыденной жизни. – У неё защебетал телефон птичьими голосами. – Вот, лёгок на помине.
Стив перевёл взгляд с раздёрнутой занавески на деревянный стакан, из которого торчали шариковые ручки – колпачки у них были явно обгрызены.
– Да, вошли, без проблем, спасибо, – говорила Арина. – Чай зелёный? В пакетиках?.. Так ты же электричество отключил… Ладно, разберёмся… По-моему, да… По-моему, очень…. На грани потрясения… Сидит за столом, кайф ловит…. Туалет – это не главное, не переживай… А может, ему переночевать здесь, как думаешь?.. Очень остроумно. – Она вышла на веранду. – Нет, не со мной… Ты дурак?.. У меня, между прочим, муж здесь… И нам ещё грибы дома чистить… Да, спрошу. – Появилась в дверях. – Стив, ты хочешь переночевать здесь?
Стив спросил:
– По-настоящему?
– По-игрушечному. – И в телефон: – Да, хочет. – И Стиву: – Только чистого белья нет. Есть одеяло и подушка.
– Я не буду спать, я буду бодрствовать.
– Он будет бодр… бодрст-во-вать… Зараза, не выговорить!..
– Мам, щёлкни ещё!
Арина протянула свободную руку к выключателю, и свет на сей раз в самом деле включился – прямо над Стивом зажглась подвешенная к потолку лампочка.
Стив боялся поверить в происходящее –
to believe in what’s happening
. Всё это походило на жестокий розыгрыш. Разговор телефонный между тем продолжался, но теперь Арина ограничивалась короткими ответными репликами, а в основном слушала. По её “ну да”, “о’кей”, “само собой разумеется” Стив догадывался, что даются ей наставления. Отец и сын перемещались по комнате, трогая что-то и передвигая. Они то входили, то неведомо зачем выходили, то в одну дверь, то в другую. Наконец Влад бесцеремонно сел на кровать, покрытую шерстяным одеялом, – на старую деревянную кровать как бы с аутентично лакированными и обшарпанными спинками… у Стива на душе защемило. Но он вспомнил, что кровати у Ахматовой не было здесь, а был здесь, он читал когда-то, матрац на кирпичах, и сразу как-то отлегло.
– Слушай, повтори ему сам, – сказала Арина и передала телефон Стиву.