Страница 96 из 108
— А дома на ты? Никак запомнить не могу, – спрашивает Наумов, нахально улыбаясь.
— Боженька, дай сил не сматериться и не убить никого.. Машенька, поди в зал, хорошо? Потом пообнимаетесь.
— Удачи, – шепчу напоследок и бегу по коридору к нужной двери.
В зале пока еще пусто, только операторы подключаются, и Леля сидит прямо на столе, поджав под себя одну ногу. Рассеянно машет мне, когда ее окликаю, и продолжает строчить что-то в телефоне. Раздраженно откидывает волосы за спину, думает о чем-то, снова пишет. Потом припечатывает смартфон о столешницу с таким стуком, что я вздрагиваю.
Пересекаю игровое поле и интересуюсь:
— Экран не разбила?
— Лучше экран, чем чье-то лицо, – отзывается Бахман.
Ефим иногда зовет ее дикой кошкой, и я думаю, это более чем справедливо. Потому что на прошлой игре Оля с большим удовольствием оттаскала за волосы девчонку из группы поддержки. Хорошо, что мало кто из болельщиков это видел, а то было бы неловко. Пришли на баскет, а попали на женские бои.
Понимающе улыбаюсь и обнимаю девушку. Она вздыхает и на пару секунд доверчиво ко мне прижимается. Взрослая наша.
— Иди выдохни, – говорю ей и киваю на операторов, – я послежу.
— Спасибо!
Я занимаю ее место на столе и достаю из сумки толстый учебник. В медицинский я все-таки поступила и хочу начать готовиться к учебе заранее. Папа, конечно, был расстроен, что в конечном счете я выбрала педиатрию, но принял мое решение. Честно говоря, я больше нервничала по этому поводу, готовилась к войне, а этого не потребовалось.
Углубляюсь в чтение, иногда поглядывая за техниками и операторами.
Скоро зал потихоньку начинает заполняться людьми и знакомым уже запахом попкорна. Возвращается Леля, строгая и сосредоточенная. Волосы собрала в высокий хвост, пиджак скинула на стул и скрипит кроссовками по паркету, бегая туда-сюда. Агрессией от нее просто фонит, на месте группы поддержки я бы сегодня вообще танцевать не выходила.
Я спрыгиваю со стола и занимаю свое любимое место за кольцом, жду, когда команда выйдет заниматься. Предвкушаю интересное зрелище: захватывающую игру и своего парня, от которого, я знаю, не смогу отвести взгляд ни на мгновение.
И это прекрасно. Я люблю его любить. И ни секундочки бы не изменила в том, как мы с Гордеем друг к другу шли.
Эпилог
Гордей
Сложив руки на груди, прохаживаюсь вдоль разметки спортивного зала и внимательно слежу за пацанами.
Говорю:
— Рус, понес классно сейчас. Но раз уже понес, значит выноси, кисть зачем закрываешь?
Мальчишка сосредоточенно кивает и, запыхавшись, идет в конец очереди на повтор упражнения.
Следующему вкидываю:
— Вань, с прямых ног бросаешь, почему каждый раз одно и то же? Полноценное движение снизу вверх должно быть!
Этот хмурится, стреляет взглядом в угол зала, потом плетется за Русланом. Я и сам отвлекаюсь, смотрю туда же.
Маша, сняв босоножки на каблуке, балуется. Вытягивает ногу, перебирает пальчиками со свежим лаком, любуется. Потом бьет об пол баскетбольным мячом, сама с собой забавляется, кидает мимо кольца. Отвлекает. И меня, и волчат этих малолетних. Но так приятно, что она рядом, и это перевешивает.
— Гордей Владимирович, нормально было?
Черт. Ну вот опять.
— Нормально, – говорю, – дальше едем.
Стараюсь сосредоточиться на мальчишках, даю им еще пару упражнений, но все равно взглядом постоянно возвращаюсь к жене. Джинсы широкие, но на бедрах сидят узко, майка эта без белья. Вижу, какие взгляды на нее бросают пацаны и злюсь. Мне будто самому снова семнадцать. Скажу, чтобы больше не приходила, я же не сопливый вспыльчивый хулиган, мне надо этот нестройный отряд на путь истинный наставлять, баскетболом увлечь, а не следить, кто из них на мою женщину посмотрел.
Тренировку заканчиваю построением и отпускаю своих бойцов. В нашей баскетбольной академии, которую мы открыли на четверых, три бесплатные группы для трудных подростков. Эта – моя. Остальные курируют Ефим и Кирич. Не спорт, чисто благотворительность, чтобы пацаны не темы по району мутили, а тянулись к чему-то хорошему. Мы законтачились с одним реабилитационным центром, там в руководстве парни, заряженные на баскет, они раньше, вроде, сами играли. Устраиваем иногда матчи всякие со сбором средств, сами участвуем. Таланты в бесплатных группах не ищем, но вот Русик из моих очень толковый парень, там и антропометрия четкая, и голова правильно работает. Только бедовый. Ну, может, вытянем.
— Родной, звонят, – говорит Маша, выдергивая меня из размышлений.
Беру из ее рук смартфон и говорю в трубку:
— Здарова, Чига. Да, мы перенесли. Хотя задрал ты со своими киношками, режиссер хренов.
Жена смотрит на меня, улыбается. Знает, что я не ругаюсь сейчас, просто такая манера общения сложилась. Протягивает ко мне руку, я беру ее за пальцы и прокручиваю вокруг своей оси.
Рассеянно отвечаю:
— Афишу переделали, все наши в курсе. Гильдия там своих предупредил. Что? Да, Маша тут.
Она как раз кладет руки мне на плечи, нежно ведет выше, обнимает за шею. Я совсем теряю концентрацию, от чего Чига ржет как последняя сволочь.
Я говорю ему:
— Да, смешно капец! Шутник, блин! На себя посмотри, когда твоя рядом, двух слов связать не можешь, слюна на пол капает. Все, давай, нам ехать пора.
Скидываю звонок, обнимаю жену крепко, притягиваю к себе, утыкаюсь носом в волосы.
— Ты чего такой злой? – спрашивает она мягко.
— Рыжик, сосредоточиться не могу, пацанов моих отвлекаешь.
— Не приходить больше?
— Приходи, Маш, – сдаюсь быстро, – я как будто снова школьник. Не знаю, хорошо это или плохо.
Она смеется, откинув голову, потом прижимается теснее, ведет губами по моей шее. В зале мы одни, и я воспламеняюсь за секунду.
Шепчу:
— С ума сошла? Сейчас на маты тебя уложу, Машенька.
Снова хохочет, кошечка моя. Отшагивает, бросая на меня игривые взгляды. Разворачивается, идет за босоножками, говорит на ходу:
— Ты Чигареву сказал, нам ехать пора, это правда так. Я посмотрела, там пробка небольшая, так что приедем чуть позже, чем обещали.
Ухмыляюсь нагло:
— Все равно опаздываем. Может, задержимся?
— Гордый! – восклицает так искренне возмущенно, как будто не сама спровоцировала. – Нас ждут друзья, шашлыки и баня растопленная.
— Ладно, погнали.
Забираем вещи, спускаемся на первый этаж. С охранником прощаюсь за руку:
— Пока, дядь Лень.
— Да какой уже дядя, – ворчит он притворно, – звали бы дедом.
— Ой, вам до деда еще как до луны! – говорит Маша.