Страница 68 из 108
Глава 37
Гордей
Мы включаем самую тупую комедию, которую только смогли вспомнить, и следующие полтора часа просто умираем от шуток, которые Джип вкидывает без остановки. Алиса смеется до слез. То есть реально в какой-то момент плачет и задыхается от хохота. Знаю, что ей это нужно почти так же сильно, как и нам всем.
Фокин, которого только раззадоривает наша реакция, вообще не останавливается. Иногда я ревновал Машу за внимание к нему, но теперь знаю – это лучший человек, который мог оказаться с ней рядом.
Несмотря на то, что в спальне целых две кровати, с комфортом на одной из них располагается только Босс. Нам почему-то по приколу вповалку валяться на стареньком ковре с пушистым ворсом. Я облокачиваюсь спиной о свою кровать, а Маша лежит рядом, положив голову мне на бедро. Наши пальцы переплетены, и другой рукой я иногда перебираю ее волосы. У них такой красивый рыжий цвет, хоть в полумраке комнаты они и кажутся темными.
Иногда она поворачивается и смотрит на меня, словно проверяет что-то.
Я все это время веду страшную войну с самим собой. Так отчаянно давлю свои эмоции, что голова начинает болеть. Обещаю своей больной психике, что у нас еще будет время позагоняться, только не сейчас. Но жестокая ревность с каждой секундой разгорается все сильнее, почти чувствую, как языки пламени лижут грудную клетку изнутри.
Все внутри давно уже истлело, но огонь никак не унимается. Каждое слово из этого уродского стендапа у меня навсегда в голове отпечаталось. По крайней мере, так мне сейчас кажется.
Вот я глажу Машу по плечу, вижу, как покрывается мурашками ее нежная кожа. А вот вспоминаю о том, в какой отвратительной подаче Ковалев выложил на всю страну подробности ее личной жизни.
Мне больно за нее, но и самого жестоко разматывает, когда пытаюсь затормозить вереницу картинок, которые все вертятся в голове.
Конченый, этот Славик просто конченый. Поверить не могу, что его никто за это даже не накажет.
Но мы с Ефимом договорились, что я включу голову и буду паинькой. Пришлось пообещать брату, что пока трогать ублюдочного стендапера не буду. Но при необходимости скипнуть это обещание мне, конечно, никто не помешает.
Когда фильм заканчивается, Маша садится и собирает волосы в высокий пучок. Становится при этом такой утонченной и изящной, что я засматриваюсь.
— Что? – спрашивает она, повернув голову.
— Ты красивая, – отвечаю с улыбкой.
Гордеева смущается. Отводит глаза, но потом возвращается к моему лицу:
— Скажи честно, ты просто сумасшедший?
— Это многое бы объяснило, да?
— Уж по крайней мере то, что ты со мной связался.
Я смеюсь:
— У тебя парень под следствием, алло! Твою голову нам тоже следует проверить, Джинни.
— Вместе сходим к врачу? – она подается вперед, облокачиваясь руками о пол и замирает в паре сантиметров от моего лица.
Не двигаюсь, просто смотрю на нее. Втягиваю ее запах – уже знакомые мне отголоски нагретой на солнце кожи и морской соли.
Спрашиваю:
— Поцелуешь?
Пару секунд Маша ничего не делает. Мгновения, которые для нас все еще наполнены волнительным предвкушением. Потом легко касается моих губ своими. Нежная моя девочка.
Я отвечаю, но инициативу предоставляю ей. Гордеева целует ласково, игриво, очень искренне. Я в такие моменты гораздо лучше ее понимаю. У нее разгон от сладкой зефирки до дикой кошки иногда просто минимальный.
Оторвавшись друг от друга, понимаем, что в комнате одни. Крепко обнимаю Гордееву и говорю:
— Все такие деликатные.
— Ага, – по голосу слышу, что улыбается, – даже Босс.
И вдруг осознаю, что адское пламя в грудной клетке успокоилось. Тлеет тихонечко, но уже не доводит до исступленного бешенства.
О чем и сообщаю искренне:
— Когда ты рядом, все кажется проще. А когда целуешь, как будто забираешь все плохие мысли.
— Предлагаешь все время целоваться?
— М-м-м, Гордеева, – смеюсь, – мне очень нравится, какой ты стала.
Она отстраняется и серьезно смотрит мне в глаза. Глубоко вдыхает, как будто решается на что-то, и спрашивает:
— Ты не считаешь, что я.. что мое поведение..
Прикладываю пальцы ей к губам, заставляя замолчать, и говорю, возможно, чуть резче, чем рассчитывал:
— Нет. Маш, перестань сама себя засаживать. Что за отношение к себе? Ты такая красивая, такая нежная, такая заботливая и чуткая! Почему одному выродку удалось вложить тебе в голову так много плохих мыслей?
Смотрит на меня с невыразимой мукой, а потом просто пожимает плечами.
Я убираю руку от ее губ и произношу мрачно:
— У меня вопросы только к его поведению.
— Мне вообще не нужно было с ним встречаться..
Чувствуя, как мою голову снова распирает изнутри от клубка неприязненных мыслей, я прошу:
— Давай пока не будем о нем говорить, хорошо?
— Прости.. – шепчет она.
Звонко целую ее в скулу и поднимаюсь на ноги. Протягиваю Маше руку:
— Не извиняйся. Все в порядке. Пойдем, провожу тебя, а то исчерпаем весь лимит доверия твоих родителей.
— . . / -.. – .– .. .-.-
Когда выходим, оказывается, что Джип уже ушел, а Алиса с братом сидят на кухне, уткнувшись в свои телефоны. Пока я вызываю такси, сестра отводит Машу в сторону, о чем-то шепчется с ней, обнимает, потом они обе хихикают. Я в этом не сомневался, но все равно искренне рад, что они так быстро нашли общий язык.
Я провожаю Гордееву до квартиры, а у самой двери говорю, протягивая руку:
— Дай свой телефон.
— Зачем?
— За тем, что я прошу.
Помедлив, вытаскивает смартфон из кармана и отдает мне. Вижу, как много ей прилетело сообщений и отметок на видео, стараюсь не читать, но выцепляю отдельные слова, и снова закипаю. Сношу все соцсети и мессенджеры, кроме нашего с ней, где в контактах только я.
Возвращаю телефон и говорю:
— Мне кажется, на выходных лучше отдохнуть.
— Что ты сделал?
— Удалил пару приложений. Обещаю, потом верну все, как было.
Она закусывает губу и смотрит на меня снизу вверх:
— Думаешь, так лучше.
— Думаю да.
Целую Машу на прощание и ухожу. Лифтом не пользуюсь, в надежде на то, что хоть какая-то физическая активность собьет мою агрессию, но по факту с каждой ступенькой только больше завожусь.
А когда выскакиваю из подъезда, запыхавшись, совершенно точно готов наплевать на все договоренности с Ефимом.
Но огромным усилием воли я заставляю себя притормозить. По ощущениям это примерно как пытаться голыми руками остановить товарный поезд.
Я вытаскиваю телефон и набираю контакт, по которому в последнее время вообще не звонил.