Страница 103 из 108
Ефим хватает меня за локоть и без особых усилий подтягивает к себе. Я беспомощно скольжу спиной по покрывалу и даже пикнуть не успеваю, как оказываюсь под Наумовым. Он удерживает свой вес на руках, нависает надо мной и говорит строго:
— Я ни к кому не поеду, есть только ты, я уже говорил. При чем тут секс? Мне ты нужна. Вся ты. Хочу ли я тебя? Безумно. Но пока еще не настолько спятил, чтобы тебя принуждать. Я не пацан, не щенок блохастый, не надо меня шпынять. Я многого добьюсь и очень скоро, тогда, может, поймешь, что твоя сраная разница в возрасте вообще не важна. Я устал бороться, куколка.
У меня сердце на разрыв колотится. Ефим меня обволакивает своей энергетикой и внутренней силой воли. Так говорит, что я верю. Смотрю в серьезные карие глаза, бегло оглядываю его красивое мужественное лицо.
Наумов тем временем перекатывается на спину и прижимает меня к своему боку одной рукой. Смотрит в экран телевизора и говорит:
— Закажи еду, пожалуйста, жрать хочется после тренировки страшно.
И я молча слушаюсь. Оформляю заказ, а потом, помедлив, тянусь и коротко прижимаюсь к его губам. Сама.
А отстраниться он мне не позволяет.
.-.– .-. –. .
С тех пор, как Ефим привез мне апельсины, прошло три недели. Сумасшедшие, очень нежные, удивительно спокойные, но в то же время горячие три недели.
Клянусь, если бы этот парень не был баскетболистом, ему следовало бы стать укротителем тигров.
Рядом с ним почему-то автоматически хочется быть смирнее. Покорнее. Наумов идеально соблюдает баланс между тем, чтобы перетерпеть мои психи и чтобы жестко показать, что сейчас нужно успокоиться.
До сих пор не до конца понимаю, почему именно тогда все изменилось. Просто три недели назад я потянулась к нему за поцелуем, и Наумов меня уже не отпустил. А я поняла, что заигралась, и что он правда устал.
Я не знаю, что ждет нас впереди, во мне еще слишком много сомнений и предрассудков, но Фим как-то незаметно выкидывает тараканов из моей головы, одного за другим.
— Конфета, где витаешь? – шепчет он мне в губы.
Смеюсь тихо, но Наумов ворует мой смех, снова целуя. Я сижу на столе в одном из конференц-залов нашего пресс-центра в арене. Фим стоит между моих разведенных ног, как всегда обескураживает своим напором. Сжимает пальцы на моих бедрах, и я непроизвольно подаюсь ближе.
Мой язык, который Ефим прямо сейчас легко прикусывает, больше не поворачивается назвать его малолеткой.
Он скользит руками дальше и за ягодицы подталкивает меня теснее к себе.
Боже, да что со мной? Кожа испариной покрывается, сердце то не бьется, то одурело срывается на бешеный ритм.
Я так много к нему чувствую! От щемящей нежности до обжигающего желания. Когда Наумов касается губами моей шеи, откидываю голову и резко втягиваю воздух через сжатые зубы.
Я понятия не имею, что случилось бы дальше, потому что, очевидно, моя голова уже в полной отключке.
Но дверь зала вдруг распахивается, и женский голос восклицает:
— Черт! Простите!
Мы с Ефимом отстраняемся друг от друга резко. На территории арены мы пока отношения не афишировали, это, разумеется, моя тупая просьба, которой я сама уже не рада. Только не знаю, как попросить об обратном.
Прижимая ладони к пылающим щекам, испытываю стыд, разочарование и одновременно облегчение. На пороге стоит Алиса. И, даже если она была смущена в первое мгновение, то теперь уже издевательски ухмыляется и сообщает пафосно:
— Вот так! Пригрела змею на груди!
— Блин, Лис, че ты забыла здесь? – огрызается Наумов.
— Совсем охренел? Думала, когда вы наконец замутите, то оба станете спокойнее.
Я вытираю губы тыльной стороной ладони. Стыд какой. Еще непонятно, кому в нашей паре семнадцать.
— Эм-м-м, – тяну невнятно, – Алис, ты что-то хотела?
— Да, я тебя искала, распутница. Не думала, что нарвусь на сцену из фанфика.
Ефим складывает руки на груди и иронично приподнимает брови:
— И это я охренел?
— Ладно, – подруга отмахивается, – ничего против не имею, просто Бахман последнее время забывает про наличие телефона. Наша вечеринка на двоих еще в силе?
Я неловко сползаю со стола и киваю:
— Конечно.
— Тогда я жду на улице. И это.. там девчонки в коротких юбчонках..
— И? – фыркаю.
Алиса смотрит на меня строго, потом закатывает глаза и обращается уже к брату:
— Ты наследил, тебе и убирать. Сделай так, чтобы твоя девочка больше за волосы никого не таскала, у меня планы на вечер.
— Подумаешь, – ворчу, пока Алиса выходит, и повышаю голос, чтобы она услышала, – они все равно нарощенные!
Ефим провожает взглядом сестру, а потом берет меня за плечи и пытается заглянуть в глаза. Думаю, что сейчас начнет в сотый раз оправдываться или, наоборот, объяснять, как мне следует себя вести, но он говорит:
— Какая на хрен вечеринка, Лель?
— Чего? – интересуюсь, опешив.
— Ты говорила, вы посидите вдвоем.
— Так и есть.
— Алиса сказала «вечеринка на двоих». Не похоже на спокойный девичник.
Я хмурюсь:
— Да. Мы не будем пить какао в пижамах, мы собираемся в бар отмечать очередную неудачу в личной жизни твоей сестры. Что-то не так?
Наумов поджимает губы и отвечает мне напряженным взглядом. Сомневается. Наверняка вспоминает, как сто тысяч раз забирал меня из клубов. У него даже машины нет, а все равно приезжал, ждал, когда мне надоест издеваться над нами обоими, и вез домой на такси.
Я кладу ладонь ему на грудь и говорю мягко:
— Полегче, тигр. Мы с Лиской просто сходим выпить и потанцевать. Разве минуту назад было непонятно, что я..Боже. Что я с ума схожу от тебя. Не понял?
— Догадался, – ухмыляется этот дурак.
— Если уж на то пошло, это не тебе надо беспокоиться. Я тусовалась, но всегда уезжала с тобой. А ты.. – отворачиваюсь, чтобы скрыть эмоции.
Но Наумов реагирует быстро, обхватывает мое лицо ладонями и заставляет посмотреть ему в глаза.
Говорит:
— Думал, ты тоже поняла, что кроме тебя, никого нет и не будет.
— Фим.. – я улыбаюсь, – если мы оба все поняли..Может, закончим дурить и расслабимся?
— Странно, что именно ты это предлагаешь.
Он хмыкает и тянется к моим губам, но я отворачиваюсь со смешком. Говорю:
— Надо идти. Если поцелуешь, мой мозг снова телепортнется.
— Меня все устраивает. Ты гораздо послушнее, когда не думаешь.
— Наумов, – одергиваю.
— Ладно, – он кивает на дверь, – идем.
А когда я уже выхожу в коридор, спрашивает тихо и самодовольно:
— А не уточнишь, в какое именно место перемещается твой мозг?