Страница 79 из 88
Я притворяю за собой дверь. Смотрю на нашего огромного бородатого физрука. Вспоминаю его дочь и то, как волшебно они смотрятся вместе. Говорю:
— Спасибо вам.
Он не пытается сделать вид, что не понимает, о чем я. Кивает.
Отвечает:
— Рад, что помог. Больше такого не повторится?
— Я постараюсь.
— Уже неплохо. Как ты себя чувствуешь?
— Все хорошо. Правда. Теперь хорошо, – я улыбаюсь и прищуриваюсь. – Но если вы можете освободить меня от отжиманий, то, может быть, я все еще не совсем в порядке.
— Ага. Отжимания – лучшее лекарство, Кицаева. Марш в зал.
Я выхожу и легкой походкой пересекаю зал. Иду к адской четверке. Раскованно и свободно. Не контролируя каждый свой мускул. Удивительно. Даже в дурацких шортах я все равно чувствую себя хорошо. Важной, нужной, любимой. Красивой. Просто девочкой.
В конце дня я иду к Алине Робертовне, пока парни ждут меня в холле.
— Здравствуйте, хотели меня видеть?
— Да, малышка, заходи.
Я подхожу к ее столу, замираю взглядом на ярко-фиолетовом маникюре. Перевожу глаза на ее лицо и вопросительно приподнимаю брови.
Завхоз говорит:
— Если сумка нужна, забирай, но она может тут полежать пару дней. Есть ведь не просит.
— Я заберу, спасибо. Могу идти?
— Есть еще кое-что, – она отламывает шоколадку, двигает плитку в шуршащей фольге в мою сторону.
Я отрицательно качаю головой.
— С завтрашнего дня можешь обедать в столовой.
— Почему?
— Один льготник ушел на домашнее обучение, но количество порций я могу не сокращать.
— У вас разве не будет из-за этого неприятностей?
Робертовна шумно отпивает чай и качает головой:
— У меня от этого будут одни приятности. Я надеюсь, ты воспримешь это правильно, – она пристально смотрит мне в глаза. – Ты ведь умная девочка. Так что не накручивай. А теперь иди. И ни о чем не беспокойся.
Пытаясь совладать с эмоциями, я тихо произношу:
— Спасибо.
Подхватываю сумку и выхожу. Уже у лестницы сталкиваюсь с мамой Кира.
— Здравствуй, Лана.
— Здравствуйте. А вы зачем здесь? – интересуюсь настороженно.
— Я к вашей классной.
Уточняю через силу:
— Насчет меня?
— Лана, все в порядке. Просто скажу ей, что коммуникацию теперь лучше вести через меня.
— А она разве не обязана куда-то об этом сообщить? В опеку?
— Лана, я и есть опека.
Женщина протягивает руку и касается моей щеки. Ее ладонь ощущается теплой и нежной, слегка шероховатой.
— Хорошо, – отвечаю зачарованно, сбитая с толку этим непривычным жестом.
— Хорошо, – подтверждает Татьяна и уходит.
А я с тяжелым сердцем тащусь на выход. Сумка вдруг кажется неподъемной. А мое чувство вины и вовсе вырастает до вселенских масштабов. Именно поэтому, когда я подхожу к парням, то выпаливаю первым делом:
— Это ведь ваши деньги?
Они переглядываются, и Кир за локоть тянет меня к выходу, перехватывая у меня вещи.
— Ты о чем?
— Сам знаешь. Ваши, да? – меня просто прорывает. – Он бы не отдал. А вы бы не взяли. Хоть они и мои, вы бы не взяли. А он, может, вообще их потратил. Так что они ваши, я не дура. Вы зачем?
Растерянно останавливаюсь уже на улице, пока Разгильдеев натягивает на меня куртку.
Бус помогает ему, застегивая молнию:
— Мальвина, угомонись, пожалуйста.
— Вы их заберите, ладно? Мне не нужно. Я не возьму! – выкрикиваю отчаянно.
— Киса, веришь, нет, нам тоже не нужно, – фыркает Малой и рывком притягивает меня к себе.
Я всхлипываю ему в плечо. Чувствую, как меня обнимают остальные. Высокий и худой Белый походит со спины. Смуглые руки Тима ложатся поверх моей головы. А потом мой Кир накрывает нас своими крепкими мускулистыми руками, как будто ставит точку.
Дима говорит мне в макушку:
— Хватит нас проверять, малая, идет? Мы тебя любим и никуда не пропадем. Как бы ты себя ни вела. Хоть кричи, хоть истери, хоть убегай. Деньги действительно наши, и мы сами решаем, что с ними делать.
— Ненавижу этого долбаного психолога, – ворчит Кир, и я начинаю смеяться.
Смеюсь, плачу и вздрагиваю снова и снова в уютной теплоте объятий моей адской четверки.