Страница 45 из 88
Магию момента нарушает Белый. Посреди комнаты он падает на колени и театрально кричит:
— Танцуют все!
Тут же на колонке выкручивают звук на максимум. И все в комнате с готовностью отзываются на призыв. Кто-то гасит свет.
— Танцуешь? – перекрикивает музыку Гильдия.
— Белый же сказал, что танцуют все! – я смеюсь и начинаю двигаться.
Отталкиваюсь ладонями от его груди и ловлю бит. Следую музыке сразу – так, как хочется. Не даю себе времени на раскачку. Может быть, это последняя тусовка в моей жизни. Тогда надо брать от нее все.
Кирилл позы не меняет. Стоит у окна, облокотившись на подоконник. Смотрит на меня, глаза его кажутся почти черными в этом освещении.
Кто-то хватает меня за локоть и резко прокручивает. Я взвизгиваю, но потом вижу, что это Марина и Лида. Без слов показывают мне, чтобы я продолжала танцевать. И я не спорю. Кажется, это длится вечность. Я вся мокрая, даже волосы у висков. Но это самый счастливый вечер за всю мою жизнь. Никогда, клянусь, никогда я не была такой свободной, такой влюбленной, такой беспечной. И впереди – целая жизнь.
Я подбегаю к окну и открываю створку, вдыхая холодный воздух. От наслаждения прикрываю веки. Природа по-осеннему засыпает, а у меня все только начинается.
— Не простудись. – Конечно, это Кир.
— А то что? – беззаботно отзываюсь я.
— А то заболеешь.
— Логично!
Но и он смеется вместе со мной. Кладет руку мне на талию. Я вскидываю на него удивленный взгляд. Кир касается носом моего виска, тихо втягивает в легкие воздух.
— Ты пьян? – уточняю совсем не деликатно, но иначе сейчас не могу.
— Нет, – бормочет он мне в волосы.
— Хорошо.
А потом вдруг отодвигается, смотрит так, что я снова не могу разобрать ни одной эмоции.
Говорит:
— Беги, танцуй, девчонки ждут.
— А ты?
— А я так себе танцор, – тут Разгильдеев наклоняется к моему уху. – Я, скорее, наблюдатель.
И подмигивает.
Мягкая дрожь скатывается по моему телу. Не противлюсь ей, только запоминаю ощущение. Разворачиваюсь и действительно иду танцевать. Не помню, когда последний раз так много плясала. Может быть, никогда?
Около двенадцати Бус и Белый начинают всех выпроваживать. Народ потихоньку покидает квартиру. Я иду мыть посуду. Сосредотачиваюсь на стаканах и тарелках. Собираю мусор. Смотрю за руками. Отключаю голову, только вслушиваюсь в еле слышный рэпчик из колонки.
Когда заканчиваю и выхожу в комнату, то невольно замираю. Там моя адская четверка. Кажется, кто-то сгонял в круглосуточный магазин, потому что маленький столик у дивана полон разных вкусностей. Чипсы, мармелад, попкорн. Кир возится с телевизором, подключая к нему ноутбук. На полу лежит надувной матрас.
— Малая, ты вовремя!
— Ужастик будем смотреть?
— Падай. Тебе лимонад открыть?
Я только киваю. А потом вытираю руки о джинсы и смущенно говорю:
— Тим, можешь дать мне футболку и шорты переодеться?
— Легко, – он подрывается с места и уходит в спальню, кричит оттуда, – пацаны, у меня все шорты длинные, что делать?!
Мы смеемся. Я прикрываю глаза рукой – боюсь, что в любой момент могу разрыдаться. Разве может быть так хорошо?
— Мальвина, я там шмотки на кровати оставил.
Киваю и иду переодеваться. Аккуратно складываю свои вещи на кресле. Надеваю странные широкие и короткие шорты, длинную футболку. Небрежно заправляю ее за пояс. А потом и вовсе делаю нечто странное. Иду в ванную умываться. С большим наслаждением смываю косметику. Одалживаю крем у мамы Буса. Надеюсь, она не будет против.
А когда я снова появляюсь на пороге комнаты, все четверо смотрят на меня оторопело.
— Просто умылась, – говорю смущенно.
— Ты очень красивая, – вдруг выдает Разгильдеев.
Серьезно и безапелляционно. Так, что я сразу ему верю.
Мы укладываемся. Кирилл, я и Дима – на диване. Тим и Тоха – на матрасе. Я забираюсь под одеяло с краю, рядом с Киром, и задеваю голой ногой его колено. Вздрагиваю и заливаюсь краской. Застываю в неудобной позе, скованная смущением. Пытаюсь отвлечься сама и отвлечь остальных:
— А что, вы всегда так рано расходитесь?
— Вообще нет, – фыркает Разгильдеев и выразительно смотрит на Белого. – Просто у именинника настроение испортилось.
— Отвали.
— Да я и не приставал.
— Гильдия, заткнись, честное слово, я реально не в настроении.
Дима включает фильм, и на какое-то время мы замолкаем. Смотрим кровавый ужастик. Я понемногу расслабляюсь, и пацаны тоже отвлекаются. Мы перешучиваемся, передаем друг другу закуски.
— А почему Ваняева не было? – вдруг интересуюсь, вспомнив соседа по парте.
— Он не тусуется.
— Что, совсем?
— Совсем, – угрюмо отбривает Кирилл.
— Мальвина, знаешь, – аккуратно говорит Малой, – он вообще-то не очень хороший человек.
— Кто, Ваня? – удивляюсь вполне искренне.
— Да. Не советовал бы с ним близко дружить.
Я хихикаю и набиваю рот чипсами:
— Вы просто хотите, чтобы я только с вами дружила.
— И это, безусловно, тоже правда, – ухмыляется Бус, повернувшись ко мне. – Но я согласен с Тохой. Мы давно его знаем. Просто будь аккуратнее.
Я пожимаю плечами. Даже представить не могу ситуацию, в которой тихий Ваняев мог бы мне навредить.
Набравшись смелости, ерзаю на диване, устраиваюсь поудобнее. Снова касаюсь Кира, но положение уже не меняю, мне так слишком нравится. И он двигается ближе ко мне, подталкивает мою голову, устраивая у себя на груди. Я слышу, как бьется его сердце. Кажется, слишком быстро. Мое тоже разгоняется до сверхзвуковой скорости. Хьюстон, у нас проблемы. Сердечная мышца думает, что она – космолет.
Пригревшись, я сама не замечаю, как начинаю засыпать.
— Не хочешь узнать, кто убийца? – шепчет Разгильдеев.
— Убийца – блондинка, – отзываюсь с закрытыми глазами, – спорим?
— На что?
— На желание.
— Тогда завтра я все равно скажу тебе, что ты проиграла.
Я издаю вялый смешок и сворачиваюсь клубочком у него под рукой.
А потом слышу, как Тим выключает фильм, говорит:
— Завтра досмотрим.
— Класс, нам что, по восемьдесят? – ворчит Малой, но как-то неубедительно.
— Я бы поверил в твою претензию, если бы ты не зевал, как скотина.
А я вдруг вздрагиваю от внезапного приступа смеха. И говорю в темноту, вспоминая дурацкую песню, которую сегодня включали раз сто:
— Кис-кис, кис-кис.
— Я котик, ты котик, – продолжает Бус с матраса.
— А твои поцелуи, – это уже Тоха.
— Почти как легкий наркотик, – финалит Белый.