Страница 29 из 88
Очень хочется разрыдаться, и я близка к этому, но глаза сухие, люки задраены, а вот с речью связи нет.
— Мальвина, перестань.
— Вы зачем со мной ходите? Оставьте, вам же лучше будет, я неправильная, я не хотела вам плохо делать. Я почти проклята.
— А ну перестань! – рявкает вдруг Кирилл и встряхивает меня за плечи посреди улицы.
Я замолкаю наконец. Просто немею. Только смотрю в его зеленые глаза. Все бы отдала за то, чтобы ему было не все равно.
— Если ходим, значит, надо так, – говорит он. – Мы тут все прокляты.
— Мальвина, бесишь, – подключается Дима. – Ты чего нас вечно дружить отговариваешь.
— Это мы, может, для тебя не такие?
— Расслабься уже наконец, мы за девчонками бегать не привыкли, а тебя вон вечно уговариваем, – бормочет Антон где-то рядом с моим ухом.
Но смотрю я только на Разгильдеева. На его расширившиеся зрачки. Концентрируюсь на том, как он до сих пор держит меня за плечи.
И вдруг начинаю плакать. Понимаю не сразу. Просто чувствую, как вода течет по щекам. А потом всхлипываю и рассыпаюсь.
Кир притягивает меня к себе и крепко обнимает. У меня есть всего пара секунд наедине с ним. Чтобы впитать тепло его тела и попытаться прислушаться к тому, как стучит его сердце. Так же беспокойно, как мое? Или нет? А потом остальные присоединяются к объятиям. И мы стоим впятером, сцепившись в одну большую кучу. Я прижимаюсь лбом к баскетбольной майке Разгильдеева. Вдыхаю его запах.
Он говорит:
— Мы с тобой друзья, Разноглазка, смирись.
Понимаю смысл, который он вкладывает. Но для меня это звучит совсем иначе. И слезы снова льются из глаз, капая вниз. И что теперь делать? Правда смириться?