Страница 28 из 129
Глава 12. О стихах и грамоте
После того памятного вечера у Рочестеров что-то неуловимо изменилось в наших вечерних встречах. Герцог по-прежнему приходил с документами и устраивался в своем кресле у камина, но теперь в воздухе не висело то тяжелое молчание, от которого звенело в ушах.
В этот вечер я, как обычно, читала, устроившись на диванчике у окна, когда вдруг услышала его голос.
— Что за книга вас так увлекла?
От неожиданности я чуть не выронила том. За месяц совместной жизни это был первый раз, когда герцог проявил интерес к моему времяпрепровождению.
Решив, что его необычно благодушное настроение — хороший знак, я собралась с духом. Вопрос об обучении Грейс давно не давал мне покоя, и, возможно, сейчас был подходящий момент его задать.
— «Путешествие за южные моря», — ответила я, показывая потертый том в кожаном переплете. — Записки миссионера о дальних землях.
— И что же интересного в этих записках? — в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.
— История о том, как меняются жизни людей, получивших доступ к знаниям, — я невольно подалась вперед, увлеченная темой. — Автор описывает, как основал школу в маленькой прибрежной деревушке. Сначала местные жители отнеслись к этой затее с недоверием, но постепенно, когда дети научились читать и считать, всё изменилось. Они стали помогать родителям вести учет улова, считать прибыль, читать договоры с торговцами…
— И что же, это действительно помогло им? — в его тоне появились скептические нотки.
— Очень. Уже через год они перестали быть легкой добычей для нечестных скупщиков. А некоторые даже открыли собственное дело, — я перевернула страницу. — Здесь есть удивительная история одного мальчика, который благодаря этой школе смог поступить в городскую гимназию, а потом стал врачом и вернулся помогать своим землякам.
Я заметила, как что-то изменилось в его взгляде — словно он впервые увидел во мне собеседника, а не просто навязанную ему супругу.
— Вы, кажется, всерьез увлечены этой темой, — заметил герцог, откладывая в сторону свои бумаги.
— Знания открывают столько возможностей, — я старалась говорить спокойно, хотя сердце забилось чаще. Возможно, это мой единственный шанс. — Вот, например… простая служанка, научившись читать, может не только лучше выполнять свои обязанности — разбирать записки с поручениями, составлять списки для кухни… Она становится более полезной для дома.
Он чуть прищурился.
— К чему вы клоните?
— Я… — я сделала глубокий вдох. — Я хотела просить вашего разрешения обучить Грейс грамоте.
— Грейс? — его брови приподнялись. — Вашу горничную?
— Она умная девушка, — поспешила добавить я. — И очень старательная. Просто ей не выпало возможности учиться.
Герцог поднялся с кресла и прошелся по комнате. Я невольно следила за его движениями, пытаясь угадать настроение.
— И кто, позвольте спросить, будет ее учить? — в его голосе звучала насмешка. — Вы?
Он остановился напротив, сложив руки на груди, и смерил меня изучающим взглядом.
— А почему нет? — я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно. — Это займет всего час-два в день, когда она свободна от основных обязанностей. И никак не помешает работе.
Его брови сошлись на переносице.
— Не думал, что вам захочет тратить свое время на обучение прислуги, — он наклонился вперед, оказавшись непривычно близко ко мне, и внимательно вгляделся в мое лицо. — Разве это не… ниже вашего достоинства? Или, может быть, вам настолько скучно в моем доме, что вы готовы развлекать себя даже такими странными занятиями?
— Я не считаю, что делиться знаниями может быть ниже чьего-то достоинства, — спокойно ответила я, хотя сердце забилось чаще под его пристальным взглядом. — К тому же, разве не странно пренебрегать возможностью изменить что-то в лучшую сторону только из-за гордости?
Уголок его рта дернулся, словно он хотел улыбнуться, но сдержался.
— Надо же, какие возвышенные мысли, — протянул он.
В его голосе звучала издевка, но я заметила, как его пальцы рассеянно постукивают по руке — жест, выдающий невольный интерес.
— Не вижу ничего возвышенного в желании улучшить собственный быт, — я расправила складки на юбке, собираясь с мыслями. — Грейс, например, прекрасно разбирается в тканях и крое — её мать работает швеей в городе. Представьте, насколько ценнее станет её помощь, если она сможет сама читать каталоги тканей, записывать мерки, делать расчеты… Работник, имеющий профессиональные навыки, заведомо ценнее обычного чернорабочего. К тому же, это позволит девушке в будущем обрести профессию, которая сможет ее прокормить, или занять более выгодное положение в вашем доме. — Я помедлила секунду и добавила: — Не всю жизнь же ей работать горничной.
Взгляд герцога стал острее.
— Вот как? — он усмехнулся. — Что ж, похвальная забота о будущем прислуги. Боюсь только, что если все горничные вдруг станут модистками, некому будет убирать комнаты.
— О, не беспокойтесь об этом, ваша светлость, — я не смогла сдержать улыбку. — Пока в мире существует бедность, всегда найдутся люди, готовые работать горничными. Вопрос лишь в том, каких горничных вы предпочтете видеть в своем доме — тех, кто способен только махать тряпкой, или тех, кто может прочесть и понять ваши распоряжения с первого раза, составить опись вещей, заметить недостачу в счетах прачечной… — я сделала паузу. — К тому же, далеко не каждая горничная захочет или сможет стать модисткой. Но даже простая грамотность сделает любую работу эффективнее. Разве не в этом заключается искусство управления домом — извлекать максимальную пользу из имеющихся ресурсов?
Герцог поднял бровь, его пальцы перестали отбивать нервный ритм.
— Искусство управления домом? — в его голосе появились новые нотки. — И что же еще, по-вашему, входит в это… искусство?
Он склонил голову, глядя на меня с неожиданной внимательностью, словно впервые по-настоящему увидел. Я почувствовала, как учащается пульс — не от страха, а от волнения. Кажется, впервые с начала нашего брака герцог действительно хотел услышать мое мнение.