Страница 21 из 129
— Я рад, что кто-то наконец заинтересовался садом, — проговорил он, выпуская колечко дыма. — В последние годы сюда никто не заходит, кроме слуг. Его светлость все больше в кабинете да в разъездах, а молодая леди Софи слишком слаба здоровьем, бедняжка, давно не покидает своей комнаты.
Я замерла, пытаясь скрыть внезапно пробудившийся интерес. Сестра герцога… О ней я знала только то, что она больна, и брат очень печется о ее здоровье. Мне хотелось расспросить подробнее — что с ней? Почему она заперта в четырех стенах? Но я не решилась. Если герцог узнает, что я выспрашиваю о его сестре у слуг, он наверняка придет в ярость.
— Расскажите еще про розы, — попросила я, переводя разговор в безопасное русло. — Как часто их нужно поливать? Я слышала, что розы часто болеют после дождей.
— Розы, они, конечно, красавицы капризные, — Винс с видимым удовольствием пустился в объяснения. — Каждый куст свой характер имеет. Вот этот, «Лунный свет», любит, чтобы земля всегда была чуть влажной, но не мокрой. А тот пурпурный, что напротив, наоборот, засухи не боится…
Он говорил, а я слушала, впитывая каждое слово. Было что-то успокаивающее в его негромком голосе, в том, как уверенно его узловатые пальцы показывали нужный наклон срезания веток.
— А здесь раньше росли хризантемы, — вдруг вспомнил Винс, указывая на пустующую клумбу. — Покойная герцогиня сама их высаживала. Старый герцог ворчал, конечно, что это не дело для благородной дамы — в земле копаться, но она только смеялась. Говорила, что сад не терпит равнодушия, ему нужны заботливые руки, а не просто распоряжения слугам.
Он помолчал, разглядывая пустое место, словно все еще видел там пестрые соцветия.
— Потом, когда случилось несчастье с герцогом и молодым лордом… — он покачал головой. — Ее светлость тогда ждала ребенка. Все боялись, что не выживет — так ее подкосило горе. Но выстояла, хоть и очень ослабла. Может, поэтому и леди Софи родилась такой хрупкой…
Он вдруг осекся, явно смутившись своей откровенности.
— Простите, старому болтуну не следует трепать языком о таких вещах. Просто… здесь раньше было столько жизни. Ее светлость частенько сидела на этой скамейке с маленькой леди Софи. Девочка так любила плести венки из хризантем — выбирала цветы помельче, белые да розовые. У неё получались удивительно красивые венки, совсем как корона маленькой принцессы.
Он замолчал, задумчиво глядя куда-то вдаль.
— Но после смерти матери молодая леди больше сюда не выходит. — он тяжело вздохнул. — Я иногда передаю со служанками цветы для ее комнаты, чтобы хоть так порадовать. Его светлость очень бережет сестру, совсем не выпускает из дома.
Тэсса потянулась у меня на коленях и вдруг спрыгнула, заинтересовавшись пролетевшей мимо бабочкой.
— Вы знаете, — Винс проводил кошку взглядом, — иногда мне кажется, что сад скучает по ним. С тех пор он словно уснул. Цветет по-прежнему, конечно, но уже не так… — он покачал головой, подбирая слово. — Не так радостно, что ли.
Я огляделась по сторонам. Сад был огромным, и, несмотря на явную заботу, некоторые участки выглядели слегка запущенными — в розарии виднелись сорняки, а живая изгородь местами была неопрятной.
— Винс, а вам кто-нибудь помогает ухаживать за садом? — спросила я осторожно.
Старый садовник покачал головой.
— Раньше помощник был, да ушел в прошлом году, — Винс выбил докуренную трубку о край скамьи. — Его светлость вроде обещал подыскать кого-нибудь на замену, но… — он махнул рукой. — На том и закончилось. Видно, не до сада ему сейчас.
Беседа с Винсом оказалась настолько увлекательной, что я совсем потеряла счет времени. Вдруг со стороны подъездной аллеи донесся звук колес и цоканье копыт.
— Винс, вы не знаете, который час? — встревоженно спросила я.
Старый садовник прищурился, глядя на солнце.
— Да уж за полдень перевалило, миледи.
— За полдень? — я вскочила со скамейки. — Простите, мне нужно идти. Завтра утром можно снова прийти?
— Конечно, буду рад, миледи, — улыбнулся он.
Я поспешила к дому, досадуя на себя за то, что слишком увлеклась разговорами и не следила за временем. Осторожно приоткрыв боковую дверь, я оглядела холл. Никого не заметив, направилась к лестнице, намереваясь проскользнуть к себе незамеченной, когда услышала звук открывающейся парадной двери и голос дворецкого, приветствующего гостью.
Любопытство пересилило осторожность, и я обернулась. В дверном проеме, залитом ярким солнечным светом, стояла молодая женщина. Ее появление наполнило холл ароматом дорогих духов и шелестом тяжелого бархата. Темные волосы уложенные в сложную прическу, утонченные черты лица, подчеркнутые искусным макияжем, и глубокий бордовый цвет платья, идеально оттеняющий светлую кожу, все это создавало образ настоящей королевы, снизошедшей до визита к подданным. Она и держалась словно королевская особа, с особой грацией, которая прививается с самого детства.
— Его светлость в кабинете, леди Дарлингтон, — почтительно произнес дворецкий, принимая её перчатки.
Она скользнула по мне оценивающим взглядом темных глаз, и я вдруг остро осознала свой непрезентабельный вид. В другой ситуации я бы, возможно, только посмеялась над таким контрастом, но сейчас мне стало неуютно под этим изучающим взором.
Ее точеное лицо на мгновение исказила высокомерная гримаса, будто она увидела таракана на безупречно чистом ковре. Впрочем, она тут же отвернулась, явно сочтя меня недостойной даже презрения.