Линия разлома

Имея номер Рая, я собираюсь с духом и связываюсь с ним. Он безусловно радушный и отзывчивый, даже идёт на то, чтобы тайком дать мне форму для игры — Бекер #16 крупными жирными буквами на спине.

Моё сердце переполняется благодарностью, и я чувствую, что это может стать поворотным моментом для нас. Шансом показать Холдену, что я рядом, что я наконец готова войти в это полностью.

Я приезжаю в Ханфорд за несколько часов до начала их первой игры — небольшой город с деревенским очарованием, окружённый милями пустой сельской местности. Затем я бронирую номер в Harmony, отеле в паре кварталов от ледового катка, желая дать Холдену пространство, если оно ему всё ещё нужно.

Мой желудок официально скручен в узел. Я никогда не была на хоккейных матчах, не говоря уже о выездной игре — которая проходит за много миль от нашего домашнего катка в Прибрежном.

Когда приближается время игры, я надеваю одолженную форму и направляюсь к катку, делая медленные вдохи, чтобы успокоить нервы. Я знаю, что поступаю правильно, но всё ещё немного боюсь реакции Холдена.

Каток гудит от энергии, когда я приезжаю — болельщики обеих команд одеты в свои цвета, с нетерпением обсуждая предстоящий матч. Я пробираюсь на трибуны, проходя в немногочисленный студенческий сектор.

Не так много преданных болельщиков Прибрежного готовы ехать в Ханфорд, но всё же есть несколько студентов, разбросанных среди членов семьи и близких друзей.

Когда команды выходят на лёд для разминки, мои глаза ищут Холдена. Когда я замечаю номер на его спине, волна тепла разливается по мне, несмотря на холодный воздух. Он сосредоточен, легко скользит по льду, каждое движение исполнено грации и силы.

Я так впечатлена им — его мастерством, его атлетизмом, его преданностью команде. Всё это заставляет меня чертовски гордиться, и я жалею, что не была здесь для него с самого начала.

Игра начинается со взрыва энергии, и я громко болею за Холдена и его команду, не отрывая глаз от льда. Я даже не знаю, на что именно я должна смотреть, но я чувствую адреналин вокруг, волнение, пронизывающее каждого игрока.

По мере того как первый период продолжается, я вижу, что Холден в отличной форме. Он катается с точностью и решимостью, не сводя глаз с шайбы, маневрируя между игроками соперника.

Примерно в середине игры, во время перерыва между периодами, Рай указывает на меня с трибун. Я смотрю, дрожа от волнения, как взгляд Холдена следует за пальцем его друга. И когда наши глаза наконец встречаются, я вижу счастье, которое переполняет его.

Широкая, искренняя улыбка освещает его лицо, и она растапливает лёд внутри моей груди. Он подъезжает прямо к стеклу, которое нас разделяет, и энергично машет, карие глаза сверкают.

Я машу в ответ, щёки горят, когда я отвечаю на его улыбку. Радость, которую я вижу на его лице, заразительна, и волна оптимизма накрывает меня. Прежде чем он направляется в раздевалку, он беззвучно произносит: «Это моя девочка», и моё сердце замирает.

Остаток игры — водоворот событий, мои глаза никогда не отрываются от Холдена, когда он ведёт свою команду. В нём есть уверенность и мастерство настоящего капитана, и чертовски сексуально наблюдать за ним там, доминирующим на льду.

Когда игра доходит до последних минут, счёт ничейный, и атмосфера на катке накалена до предела. Каждый человек на трибунах затаил дыхание, ожидая исхода.

Прибрежный получает контроль над шайбой, и со взрывом скорости они начинают хорошо отлаженную атаку. Холден, в центре всего этого, скользит по льду с грацией. Он проходится между игроками соперника, его глаза прикованы к воротам. И когда он приближается к сетке, искусно управляет шайбой, делая ложный манёвр влево, прежде чем быстро переключиться на правую сторону.

Вратарь застигнут врасплох, и в одно мгновение Холден бросает.

Шайба летит по воздуху, ударяясь о заднюю стенку ворот с удовлетворяющим звуком. Небольшая толпа вокруг меня взрывается громкими криками, и я не могу удержаться, присоединяясь к ним, моё сердце переполняет гордость и восхищение моим парнем.

Когда финальная сирена звучит и игроки празднуют свою заслуженную победу, я понимаю, что приняла правильное решение, приехав в Ханфорд.

После игры я жду у раздевалки, нервно ёрзая, ожидая нашего первого реального общения с прошлых выходных. Мысль о том, чтобы встретиться с ним сейчас — и наконец поговорить, — наполняет меня тревогой.

Дверь раздевалки открывается, и Холден выходит, всё ещё в форме, его золотистые волосы влажные от усилий. Когда он видит меня, его лицо озаряется, и он подходит ко мне с явным намерением.

— Каррас, — говорит он, в его голосе звучит веселье. — Кто бы мог подумать, что я застану тебя в Ханфорде.

Я вздыхаю с облегчением, губы расплываются в улыбку.

— Я готова делать для тебя исключения.

— Ну, я польщён. — Он усмехается, потирая затылок. — Должен сказать, приятный сюрприз — увидеть тебя здесь.

— Я подумала, что кому-то нужно присматривать за тобой в эти выходные, чтобы ты не слишком зазнался после очередной победы.

Он смеётся, глаза загораются интересом.

— О, так ты здесь только для того, чтобы не давать мне зазнаться, да?

— Среди прочего, — дразню я, приподнимая бровь.

Он ухмыляется и наклоняется чуть ближе, его голос переходит в заговорщицкий шёпот.

— Знаешь, последний гол я забил для тебя, детка. Надеюсь, ты смотрела.

Мои щёки заливаются румянцем, но мне удаётся сохранить самообладание.

— Пытаешься произвести на меня впечатление, Бек?

— Ты же знаешь, что всегда пытаюсь.