Линия разлома

Глава 30

Х

олден

Между мной и Кайей повисло тяжёлое, невысказанное напряжение — оно нарастает с тех пор, как мы вернулись с симпозиума. Прошло уже три дня, и мне кажется, что за её отстранённостью кроется нечто большее, чем просто переживания по поводу магистратуры.

Всю прошлую неделю мы проводили ночи, свернувшись вместе в кровати. Но с тех пор мы почти не разговаривали, не говоря уже о том, чтобы видеться вне занятий. Словно она намеренно избегает меня теперь, отталкивает, и я не могу понять причину.

Я много раз пытался уговорить её поделиться своими мыслями, рассказать мне о том, что ещё её беспокоит, но она непреклонна. Она либо полностью закрывается, либо отметает мои вопросы, будто это не проблема.

Я не привык к такому — тревожный, неуверенный, сбитый с толку тем, на чём мы стоим. Обычно я принимаю всё как есть и плыву по течению, но сейчас я в режиме полного беспокойства.

Я сделал что-то не так? У неё проблема, о которой я не знаю? Или это действительно просто небольшой спад для неё — для нас?

Я не хочу лезть не в своё дело или давить слишком сильно, но поддерживать иллюзию, что всё в порядке, становится всё труднее.

Прошло всего несколько дней, а я уже скучаю по ней — по ощущению её тела, прижатого ко мне, по вкусу её губ, по звуку её сладкого, заслуженного смеха. Я скучаю по тому, как её карие глаза загораются, когда она чем-то взволнована, по тому, как она морщит нос, когда глубоко задумалась, и по теплу её ладони, которая так идеально ложится в мою.

Я скучаю по разговорам, которые мы вели глубоко ночью, обсуждая всё — от наших мечтаний и стремлений до тех незначительных повседневных моментов, из которых состоит наша жизнь.

Я скучаю по тому, как она бросает мне вызов, как даёт сдачи, когда я её бешу.

Чем больше времени мы проводим порознь, тем больше я понимаю, насколько неотъемлемой частью моей жизни стала Кайя. Но такое чувство, что она внезапно ускользает сквозь пальцы, и я не знаю, как удержать её сейчас.

Я пытаюсь сосредоточиться на других вещах, таких как хоккей и учёба, но она всегда на задворках сознания. Я ловлю себя на том, что мечтаю о будущем, которое мы могли бы разделить, а затем вспоминаю, какой отстранённой она была, и это как удар под дых.

Я уже не выношу мысли о том, чтобы потерять её, но исправить то, что сломано, кажется невозможным, если она отказывается общаться. Всё, что я могу делать — продолжать проявлять терпение и цепляться за надежду, что в конце концов она впустит меня полностью.

Полностью и без вопросов.

С Кайей в мыслях трудно полностью погрузиться во что-то ещё. Но жизнь продолжается, и я продолжаю двигаться. Хоккейный сезон в самом разгаре, и я делаю всё возможное, чтобы сосредоточиться на тренировках, стараясь не позволять своим переживаниям влиять на игру на льду.

Мы с соседями поддерживаем боевой дух по мере приближения праздников. Уилл едет домой на День благодарения, но мы с Раем и Боуди решили остаться в кампусе. Мы решили выжать максимум из этого, устроив свой собственный День благодарения с друзьями в доме.

Мы пригласили нескольких других товарищей по команде, которые не смогли поехать домой, и я отправил приглашение Кайе. Я знаю, что в этом году она не будет встречаться с семьёй, поэтому подумал, что это будет отличной возможностью для неё отдохнуть от работы и присоединиться к нам.

Но, как и ожидалось, она отклонила приглашение, объяснив, что планирует использовать два выходных дня, чтобы закончить задания и сосредоточиться на заявках. Я разочарован, но понимаю её необходимость расставлять приоритеты в работе.

К четвергу в доме царит оживление. Уилл уже уехал, поэтому мы с Раем и Боуди распределяем обязанности по приготовлению пищи и приступаем к работе. Рай-Рай отвечает за индейку, Боуди занимается гарнирами, а мне поручено приготовить десерты.

На кухне царит суматоха — нарезка, смешивание и смех, пока мы работаем над своими блюдами.

Проходят часы, и наше застолье наконец собирается воедино. Потрясающий аромат индейки, запекающейся в духовке, наполняет воздух, в то время как различные кастрюли и сковородки кипят на плите. Я занят приготовлением тыквенного пирога — по старому рецепту мамы — и партии шоколадного печенья, сладкие ароматы смешиваются с солёными.

Наконец приходят наши товарищи по команде, каждый приносит с собой какое-нибудь блюдо или упаковку пива. Я постоянно поглядываю на телефон, наполовину ожидая, что Кайя передумает и напишет, что уже в пути. Но телефон молчит, и я стараюсь отбросить разочарование и сосредоточиться на друзьях, которые уже пришли.

День продолжается, мы собираемся вокруг нашего импровизированного обеденного стола, который на самом деле представляет собой пару склеенных столов для пива в пинг-понг, накрытых праздничной скатертью. Мы поднимаем тост за дружбу и вкусную еду, прежде чем приступить к трапезе.

Когда мы сидим за столом, наслаждаясь плодами своего труда, Рай начинает рассказывать какую-то дурацкую историю о семейном отпуске.

— Итак, вы не поверите, что случилось в нашей поездке в Дисней пару лет назад, — начинает он, его глаза сверкают озорством. Я уже знаю, куда ведёт эта история, и она не совсем подходит для приёма пищи, но я не против, пусть делает своё дело. — Мои родители, моя младшая сестра Майя и я были очень взволнованы. Но в наш первый же день там мой папа настоял на том, что мы должны попробовать каждый аттракцион, независимо от того, насколько длинные очереди. Он был полон решимости получить максимум за свои деньги, понимаете? И конечно, моя младшая сестра была полностью за. Она настоящий адреналиновый наркоман, даже в десять лет.

Рай делает паузу для драматического эффекта, прежде чем продолжить.

— Моя мама легко укачивается, так что она немного сомневалась. Но папе и Майе каким-то образом удалось её убедить. И вот тогда всё пошло наперекосяк.

Мы посмеиваемся, ожидая, что будет дальше.

— Сначала мы застряли на аттракционе «Это маленький мир» почти на час, — говорит он, качая головой. — Помните ту песню? Она просто играет снова и снова. К тому времени, как мы наконец вышли, были готовы сойти с ума. — Он продолжает, изображая монотонную мелодию, и парни взрываются смехом. — Но это даже не самая страшная часть, — продолжает он, ухмыляясь. — Позже в тот же день мы решили покорить «Космическую гору», и моя мама уже выглядела немного зеленоватой. Мы пытались убедить её не ходить, но она настояла. Большая ошибка.