Линия разлома

Она отстраняется и игриво поднимает брови. — Лукпоинт-Пойнт, значит?

Я провожу рукой по растрёпанным волосам, широкая улыбка расползается на губах. Мы в постели вместе утром после того, как решили дать отношениям настоящий шанс, а она дразнит меня тем, что я ездил на место для поцелуев. Это лучше, легче и слаще, чем я мог себе представить.

— Да ладно, — дразню я. — Разве ты не выросла в Бойере?

— И?

— Я уверен, что даже великая Кайя Каррас бывала на Лукпоинте разок-другой.

— Да, когда мне было, типа, шестнадцать, и я всё ещё пыталась спрятаться от тёти.

— Твоей тёти?

— Да, Талии, — говорит она меланхоличным тоном. — Я жила с ней несколько лет, чтобы закончить здесь старшую школу. Мои родители переехали в Грецию после выпуска Соф, и я оказалась в безвыходном положении.

— А, понятно. То есть ты не была в Блюуотере с детства?

— Нет. — Она дарит мне крошечное подобие улыбки. — Но, знаешь, у меня ещё куча домашних заданий накопилось, и...

— Каррас, брось. — Я беру её подбородок в руки, заставляя поднять взгляд на меня. — Ты можешь позволить себе один выходной.

— Целый день?

— Отдай мне хотя бы остаток утра. — Я целую её в лоб. — Я приготовлю тебе обед и отвезу обратно, когда закончим, хорошо?

— Да, ладно.

Когда я готов, заезжаю в квартиру Кайи, чтобы она тоже могла собраться. Затем мы прыгаем обратно в мою машину. В недолгой поездке туда она показывает мне съезд к своему старому дому и немного больше рассказывает о своей тёте.

Видимо, они никогда не были особенно близки, пока Талия не стала её последним прибежищем. Кайя говорит, что им было хорошо жить вместе, но с тех пор, как она поступила в Прибрежный, они почти не поддерживают связь.

Пока мы поднимаемся на маяк, продолжаем разговор, и я замечаю, что тоже открываюсь ей. Я рассказываю ей об отце, о его измене и обязательных ежемесячных ужинах, на которые он меня заставляет ходить. А она рассказывает мне о своих натянутых отношениях с родителями и сестрой, которую она теперь избегает.

— Знаешь, — говорит она. — Я, возможно, наконец позволю Соф навестить меня через пару недель, только чтобы она отстала. Но ты мне, возможно, понадобишься как «подушка безопасности».

— Договорились, — говорю я без колебаний. — А в ответ ты будешь моей, когда мой отец приедет в город.

Когда мы достигаем вершины, я чувствую себя как-то легче. Невесомо. Вид отсюда просто захватывает дух — небо окрашено в оттенки красного и оранжевого, когда солнце встаёт над водой.

Здесь, наверху, чертовски золотисто. Переливчато.

Океан простирается перед нами, огромный и бесконечный, и на мгновение кажется, что мы единственные люди в мире. Я поворачиваюсь к Кайе, замечая, как утренний свет подчёркивает её острые черты. Ветер ловит её волосы, тёмные пряди разлетаются вокруг лица.

Это момент, который я запоминаю, сохраняю в своей коллекции воспоминаний о Кайе.

— Знаешь, — говорю я, обнимая её за талию и притягивая к себе. — Ты мне нравилась практически с той секунды, как я тебя увидел.

— О, да? — Она фыркает. — Трудно было бы сделать это менее очевидным.

— Что ты имеешь в виду? Я вечно находил какой-то повод поговорить с тобой.

— Чтобы подколоть меня, возможно, — возражает она, напрягаясь в моих руках. — Или бросить какой-нибудь самоуверенный комментарий.

Я издаю мягкий смешок.

— Например?

— Давай посмотрим, помнишь, что ты сказал мне в первый раз?

— Э-э... — Я напрягаю мозги, проводя руками по её озябшим рукам. — Я спросил, подавала ли ты заявление в программу по биомедицине?

— Нет, я на самом деле слышала, что ты подаёшь первым. И, эм, я подумала, что ты довольно симпатичный. Поэтому после занятий я подошла к тебе и сказала, что претендую на то же самое.

— Я умираю от любопытства, Каррас.

Она откидывает голову мне на грудь.

— Ты правда не помнишь, да?

— Нет.

— Ты сказал: «Тебе должно быть довольно легко», — передразнивает она противным голосом. — «У тебя же эта движуха "Женщины в STEM

12

". Тебя примут в программу, даже если не будет никаких вступительных условий.»

— О, боже, — стону я. — Малыш Бек тогда всё испортил, да?

— Можно и так сказать.

— Честно, Кайя, тогда я боялся с тобой разговаривать. И должен признаться, я завидовал твоим отношениям с Элио, хотя у меня не было для этого причин.

— Завидовал? Мы едва знали друг друга.

— В моих мечтах мы знали друг друга довольно хорошо. — Это вызывает у неё смех. — Я определённо не считаю тебя такой, как тогда, чтобы ты знала. И любую другую женщину, если на то пошло. Тебя приняли на нашу специальность благодаря твоим собственным заслугам. Боже, да ты самый трудолюбивый человек из всех, кого я знаю.

Она подталкивает меня локтем.

— Ага, и как тогда приняли тебя?

— Ну, некоторым из нас не нужно стараться быть лучшими. Они просто такие и есть.

— Видишь, та самая твоя самоуверенность.

— Я никогда не отрицал, что у меня есть эго. Но я скажу, что ты, кажется, слишком серьёзно отнеслась к этому подтверждению предвзятости, — говорю я смеясь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты искала подтверждения тому, что уже думала обо мне, словно вы сговорились. Каждая мелочь, которую я говорил или делал, давала тебе новый повод.

— Да, в каком-то смысле, наверное. — Она издаёт мягкий выдох. — Но ты и сам это делал специально. По крайней мере, иногда, правда?

— Да, Каррас, подкалывать тебя всегда было моим любимым хобби.

Я медленно переплетаю свои пальцы с её, проводя большим пальцем по её жизненной линии, и это ощущается более интимным, чем всё, что мы делали раньше. Несмотря на нашу историю, я так благодарен, что она дала нам настоящий шанс.

Я целую её в макушку, прижимаю к себе и даю безмолвное обещание здесь и сейчас:

я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не облажаться.