Линия разлома

Пятница наконец наступает, и я чувствую себя лучше — готова снова встретиться с доктором Кхатри и её пристальным взглядом. Холден сидит напротив, выглядит как обычно невозмутимо, но в моём животе бурлят нервы.

Я вкалывала всю неделю дома, пытаясь исправить свои прошлые ошибки и доказать, что я чего-то стою. Но, несмотря на все усилия, в моей голове всё ещё звучит маленький голосок, шепчущий, что этого недостаточно.

Доктор Кхатри прочищает горло, и я выпрямляюсь на стуле.

— Кайя, твой переработанный вопрос превосходен, — говорит она, встречаясь со мной взглядом. — Ты приняла отзывы и сфокусировалась на том, что важно для твоего исследования. Я впечатлена.

Волна гордости накрывает меня, но прежде чем я успеваю насладиться её похвалой, она добавляет:

— Я полагаю, Холден помог тебе с переработкой?

Я открываю рот, чтобы поправить её, но Холден врывается первым.

— Вообще-то, это целиком заслуга Кайи. К тому моменту, как я предложил помощь, она уже во всём разобралась сама.

— Это приятно слышать, — говорит доктор Кхатри. — Я просмотрела отчёты, которые вы оба прислали, и вижу, что вы хорошо продвинулись. Но, Кайя, я думаю, ты можешь убрать некоторые лишние детали из своих выводов. Холден, если не возражаешь, поделись с ней примерами — это будет огромной помощью.

— Конечно, — говорит Холден.

— Кайя, ты увидишь, как он написал. Его работа в целом более лаконична. Я могу дать тебе копию, и если Холден не против, ты можешь использовать её как образец для своей работы.

Я напрягаюсь, живот скручивает, когда я беру листы из её протянутой руки. Я снова чувствую смущение и неполноценность, особенно когда Холден здесь, чтобы это видеть.

Я быстро просматриваю страницы, изучая его вводные замечания и итоговую таблицу. Но что-то не так — результаты, которые он включил, не соответствуют его первоначальному поиску.

— Извините, — говорю я. — Но здесь, кажется, ошибка.

Холден прочищает горло. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, здесь перечислено почти сорок результатов, но только около трёх четвертей из них отражены в отчётах.

— Ах, да, — говорит Холден, ёрзая. — Ну, это же ещё черновик, да?

— Хм, это я упустила при беглом просмотре. — Доктор Кхатри быстро пробегает задание снова. — Холден, ты прав, это предварительный черновик. К сожалению, ты должен был отчитать все свои результаты независимо от этого.

— Ладно, я легко это исправлю, — говорит он с уверенной улыбкой. — Без проблем.

— Придётся снять несколько баллов за неполное задание, но на итоговую оценку это сильно не повлияет.

— Без проблем, — говорит он. — Понимаю.

Но когда доктор Кхатри отводит взгляд, он бросает на меня строгий взгляд, и я опускаюсь на стуле. Разочарование на его лбу только туже затягивает узел в моём животе. Ясно, что я совершила ошибку — по сути, случайно подставила его.

Я пытаюсь взять слова назад, объяснить, что думала, что это настоящая ошибка, но Холден перебивает меня резким: — Всё нормально, Кайя. Я потом исправлю.

Я вижу, что ему больно, и не виню его. Но мне всё равно ненавистно, что из-за этого мы снова оказались по разные стороны баррикад. Сражаемся друг с другом, как всегда. Но я не могу отменить то, что сделала, и не знаю, как всё исправить.

Встреча заканчивается, и Холден не говорит мне больше ни слова, пока мы собираем бумаги и выходим из кабинета доктора Кхатри. Тишина между нами удушающая.

Я хочу нарушить её, закричать, бороться и заставить его понять, что моя ошибка была случайной. Возможно, он реагирует именно так, как отреагировала бы я, но я начала ждать от него большего — голоса разума, того, кто всегда говорит что-то умное.

Вместо этого я теперь бегу за ним, чувствуя, что разрушила что-то хрупкое.

Когда он поворачивает за угол, наконец останавливается и поворачивается ко мне лицом. — Какой в этом был смысл? — спрашивает он, голос низкий и хриплый.

— Я не хотела, — говорю я. — Я просто выпалила первое, что заметила, клянусь.

— Ты уверена, что не пыталась выставить меня дураком нарочно? — спрашивает он, сузив глаза. — Потому что тебе было стыдно там, ни за что? Потому что ты не выносишь ни унции искренней критики?

— Это неправда, — протестую я, но он просто качает головой, отворачиваясь от меня.

— Блять, я правда не могу сейчас, — говорит он, взглянув на часы. — Извини, мне нужно идти.

Оставшись стоять на тротуаре, я чувствую вину за то, что стоила ему оценки. Он всё это время пытался срезать углы или это была настоящая ошибка, которую я выявила?

В любом случае, он отчасти прав. Мне не стоило открывать рот, особенно после того, как он был так полезен на этой неделе.

И теперь, когда он оставил всё нерешённым, я ненавижу то, что чувствую — одновременно стыд и неуверенность. Не знаю, хватит ли у меня умственных сил или эмоционального ресурса, чтобы справиться с этим сейчас.

Я предпочла бы не рисковать снова разочаровывать кого-то в своей жизни.

Я чувствую себя потерянной, когда возвращаюсь в свою квартиру. И когда позже той же ночью лежу в кровати, глядя в потолок, это чувство только усиливается.

Холден всё ещё не ответил ни на одно моё сообщение. Я знаю, что облажалась, но хочу, чтобы он поговорил со мной, сказал, что я могу сделать, чтобы исправиться. Или, чёрт возьми, может, мне стоит забыть обо всём этом, и мы можем вернуться к тому, как было раньше.

Далёкие соперники. Непостоянные знакомые. Вместо общения — быстрые колкости в сторону другого.

Так было проще. Чётко и сухо — как я люблю.