Страница 49 из 105
Глава 19
К
айя
Я просыпаюсь под щебетание птиц за окном, их весёлая мелодия вплетается в воздух позднего утра. Когда я отгоняю остатки сна, понимаю, что одна в постели — тепла тела Холдена нет рядом.
Я натягиваю простыню до подбородка, лёгкий румянец ползёт по щекам. Моя кожа всё ещё покалывает от его прикосновений — призраки его губ на шее, на ключицах. Каждый раз, когда я закрываю глаза, переношусь обратно в прошлую ночь — в то, как он снова взял контроль, как заставил меня чувствовать себя такой чертовски желанной.
Я была полностью довольна под ним. Оживлена так, как не была много лет.
Я всё ещё чувствую давление его тела на моё, то, как он двигался внутри меня, каждый толчок подталкивал всё ближе и ближе к краю.
Когда я сажусь в кровати, меня встречает знакомый аромат лаванды из диффузора, смешивающийся с приглушённым гулом голосов соседей за тонкими стенами.
Мой взгляд падает на ещё одну записку и кусочек мятной конфеты на тумбочке, и усмешка дёргает уголки губ, когда я беру её. Мои пальцы обводят лёгкие изгибы и петельки аккуратного почерка Холдена.
К,
Игровой день. Прости, что ушёл до того, как ты проснулась. Я буду думать о твоих стонах весь день.
Х
Я качаю головой, веселье поднимается в груди, когда я быстро печатаю сообщение.
Кайя
:
А
это что за конфета?
Холден
:
П
росто кое-что, чтобы подсластить твой день.
К
роме того, это всё, что у меня было в кармане.
Н
у, это и ещё один презерватив, но он как-то не то же самое
.
Кайя
:
Т
ы умеешь заставить девушку почувствовать себя особенной
.
Холден
:
Д
умал, ты съешь её и вспомнишь обо мне.
Н
у знаешь, ещё кое-что, чем можно заполнить рот
.
Кайя
:
М
ерзость
.
Холден
:
П
ожалуйста
.
Я закатываю глаза, но губы изгибаются в улыбку. Смешно, как легко он снимает напряжение, как может развеять все затянувшиеся сомнения за считанные секунды — заглушить те грызущие страхи, которые вечно крутятся в моей голове.
После быстрого утреннего ритуала я медленно иду в пустую столовую, благодарная, что могу провести ещё одно тихое утро в одиночестве. Или, по крайней мере, ещё одно утро без Лиззи, достающей меня вопросами о размере члена Холдена.
Потягивая кофе, я чувствую — тяжесть прошедшей недели тает, воспоминания о прошлой ночи искрятся под кожей. Это горько-сладкое чувство, потому что я знаю: сегодня мне предстоит много работы. И наша предстоящая встреча с научным руководителем нависает надо мной как вечная тень.
Но сначала я позволяю себе несколько минут насладиться послевкусием хорошо проведённой ночи. Если мои расчёты верны, эти семь сладких часов составляют самый долгий непрерывный сон с моего первого курса старшей школы.
День медленно тянется, я зарываюсь в учёбу, глаза сканируют страницы бесчисленных академических журналов. Я делаю пометки на полях тетради, но время от времени мысли возвращаются к Холдену — к тому, как он держал меня, как боготворил, как трахал меня, пока ощущение его прикосновений не становится таким же осязаемым, как солнечные лучи, льющиеся в окно.
Но я не могу позволить себе долго отвлекаться.
Мне нужно хорошо сделать этот обзор литературы, доказать доктору Кхатри, что я — сила, с которой считаются. Когда солнце наконец начинает клониться к горизонту, я заставляю себя отложить всё остальное и сосредоточиться на текущей задаче.
Когда я заканчиваю, уже далеко за полночь, облегчение подобно успокаивающему бальзаму для моего перегруженного разума. Я знаю, что стала на шаг ближе к достижению своих целей и доказательству нашему научному руководителю — и себе, — что я способна, компетентна и высококвалифицированна.
Что я заслуживаю хорошей рекомендации для поступления в магистратуру Прибрежного.
В конце ночи, когда я наконец снова скольжу под одеяло, тяжесть отсутствия Холдена давит на меня, знакомое томление желания нарастает изнутри. Но этого всё ещё недостаточно, чтобы написать ему сейчас — не две ночи подряд, по крайней мере, — умоляя убаюкать меня сном после целого дня на катке.
Он, наверное, вымотан до усрачки, переживает свой собственный спад адреналина, и ему не нужно тратить свободное время, угождая моим потребностям.
Вместо этого мне придётся провести ещё одну одинокую субботнюю ночь, справляясь самой.
В понедельник утром я захожу в аудиторию по матану, чувствуя себя более чем неуверенно. Я не знаю, чего ожидать или как теперь вести себя с Холденом, особенно после того, как умоляла его трахнуть меня в прошлый раз.
Но я точно знаю, что последние тридцать шесть часов почти невозможно стереть из головы воспоминания о его прикосновениях.
К счастью, Элио сегодня вернулся, и я погружаюсь в наш шёпот, пытаясь игнорировать присутствие Холдена через всю комнату. Но даже когда я сосредоточена на словах друга — его половинчатых извинениях за отсутствие на прошлой неделе, — взгляд Холдена жжёт меня.
Словно он подаёт не слишком тонкие намёки, пытаясь убедиться, что я не забыла, как он заявлял права на моё тело три уик-энда подряд. Небрежное напоминание: за пределами лекционного зала я так или иначе принадлежу ему.
Всю неделю он продолжает украдкой поглядывать на меня, и я не могу отрицать лёгкий трепет, который чувствую каждый раз, когда наши взгляды встречаются. Тем не менее, я также раздражена до предела. Мы не разговаривали и не общались вне занятий с той ночи, и я не уверена, что вообще этого хочу.
Сейчас избегать его кажется неестественным, но намеренно искать его — ещё более странным.
К концу недели я начинаю чувствовать беспокойство. Отрешённость. Я не могу перестать думать о том, чтобы повторить субботнюю ночь, но мысль о том, чтобы проявить инициативу, наполняет меня ужасом.
Это заставляет меня чувствовать себя отчаянной. Цепляющейся. В некотором смысле — непривлекательной.
Хотя именно я заключила наше первоначальное соглашение — по его настоятельной просьбе. Я подаю сигналы, и Холден приходит, готовый и желающий служить моим потребностям. Но всё же во мне есть маленькая, тревожная часть, которая хочет, чтобы за ней бегали.
Я не то чтобы совсем глупая. Или неуверенная. Я знаю, что Холден хочет меня — он уже доказал это, — но я всё ещё задаюсь вопросом, как далеко простирается это желание.