Линия разлома

Глава 14

Холден

Я с ужасом смотрю, как глаза Кайи наполняются слезами — они переполняются и капают на кирпичную дорожку у наших ног.

Ну, блять.

Блять, блять, блять. Я чувствую себя самым большим придурком на планете.

Сердце падает, когда я понимаю, что пробил её непробиваемую броню. Уязвимость в её глазах поражает, и, если подумать, я никогда раньше не видел, чтобы Кайя плакала настоящими слезами. Обычно она полна огня, всегда готова бороться.

— Эй, эй, эй, — выпаливаю я, приближаясь. — Не плачь. Прости, — голос тихий и искренний. — Я не хотел тебя расстраивать.

Она шмыгает носом, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Всё нормально. Я просто... я боюсь, что то, что ты сказал, может быть правдой. И я чувствую себя ужасной подругой, потому что не заметила.

— Эй, не накручивай себя, — говорю я, стирая большим пальцем тушь с её щеки. — Ты отличная подруга. Я просто вёл себя как мудак.

— Но что, если ты прав? — Она накручивает на палец прядь густых волос, тянет так сильно, что это выглядит почти болезненно. — Что, если я пропустила все знаки? Я так погрузилась в свои дела в последнее время, что не уделяла столько внимания, сколько следовало.

Я чувствую её боль, её тревогу, её вину — и всё это тяжелым грузом давит на грудь.

— Кайя, посмотри на меня, — говорю я, приподнимая её подбородок пальцем. — Ты чертовски невероятная подруга для Элио. И даже если у него сейчас что-то происходит, это не твоя вина. Хорошо?

— Ага, — бормочет она, опуская взгляд.

— Скажи мне, что знаешь: это не твоя вина. — Я не хочу, чтобы она винила себя за то, что может оказаться неправдой. И уж точно не хочу видеть её слёзы, тем более когда я сам их причина. — Это не твоя вина, — твёрдо повторяю я. — Ты не можешь контролировать то, что Элио делает или не делает. Если он снова начал употреблять, это не твоя обязанность — исправлять его.

Она медленно кивает, и часть напряжения покидает её тело. Я обхватываю пальцами её плечо и легонько сжимаю.

— Слушай, мне не стоило этого говорить, — продолжаю я, почти умоляя её снова улыбнуться. — Ты права. Это не моё дело. Я просто придурок, который не может оставить всё как есть.

Она улыбается, несмотря на себя. — Ты и правда придурок, да?

— Видишь, мы хоть в чём-то согласны.

— Мы много в чём были согласны в субботу вечером, — говорит она, чертовски удивляя меня.

Мои брови взлетают вверх. — Каррас, это был намёк?

Она пожимает плечами, и в её глаза возвращается тот знакомый огонь.

— Решила, что моя очередь.

— Ага, это была чертовски хорошая ночь. — Уголок моих губ дёргается. — Правда ведь?

— М-м-м, — мычит она в знак согласия, а затем её выражение лица меняется. — Но нам, наверное, не стоит постоянно это вспоминать, тем более что это был разовый эксперимент.

— Точно, один раз. Если только... — Я замолкаю, гадая, не стоит ли испытывать удачу.

С тех пор как я ушёл из её квартиры вчера утром, я прокручиваю в голове звуки, которые она издавала. Эти маленькие всхлипы, эти долгие, протяжные стоны — всё это крутится у меня в голове, как бесконечная пластинка. Мне пришлось дважды подрочить в душе сегодня утром, чтобы успокоиться.

— Бекер, давай. — Она наклоняет голову и хмурится. — Мы оба согласились.

— Я знаю, но выслушай меня. Я думал, что всё это напряжение копилось ради этого, да? Нам нужна была всего одна ночь, чтобы выкинуть это дерьмо из головы. Чёрт, я хотел попробовать тебя на вкус с той секунды, как увидел. И я думал, что после того, как попробую, смогу выкинуть эту мысль из головы. Но нам было так хорошо вместе, правда?

— Было приятно, да, но...

— Судя по тому, как ты дрожала и тряслась, пока не отключилась, я бы сказал, что это было больше, чем просто приятно.

— Ладно, успокойся, Казанова. — Она закатывает глаза. — Да, признаю, это было великолепно. Очевидно, что между нами есть химия. И я после этого спала как младенец, что, честно говоря, было именно тем, что мне нужно, так что...

Я отшатываюсь. — Подожди, что?

— Я, э-э... — Её голос затихает, когда она неловко чешет затылок, теребя какие-то мелкие волоски. — У меня уже некоторое время проблемы со сном. Мой мозг просто не перестаёт жужжать, и я не могу найти облегчения, что бы ни пробовала. Я надеялась, что случайный секс поможет мне отключить мозг. Даст мне выспаться хоть несколько часов.

Я наклоняю голову, внимательно наблюдая за ней. Не могу отрицать, что мой пульс учащается при мысли о том, чтобы снова быть с ней.

— И что, ты думаешь, одной ночи хорошего сна хватит тебе на всю оставшуюся жизнь? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

— Должно хватить. — Её губы изгибаются в слабой улыбке, но она не достигает глаз. — Я уже чувствую себя новым человеком.

Я делаю ещё шаг, сокращая расстояние между нами.

— Каррас, — бормочу я, голос низкий и мягкий. — Позволь мне попробовать снова. Позволь мне быть тем самым парнем.

Она моргает, её взгляд встречается с моим. — Тем самым парнем? — переспрашивает она.

— Если тебе трудно, я хочу быть тем, кому ты позвонишь за помощью. Тем, кто заставит тебя забыть обо всём остальном и просто... быть в моменте.

Повисает долгая, неловкая тишина, воздух между нами тяжелеет от невысказанного напряжения. Наконец она снова говорит — поддразнивающим тоном. — То есть ты хочешь сказать, что хочешь быть моим крайним средством?

На моих губах появляется усмешка. — Пока я хоть что-то для тебя значу.

Она качает головой. — Не дождёшься.

— Ладно, у тебя был шанс.

— О, да? — Она фыркает, тон становится легче. — Это что, ограниченное предложение?

Я не могу сдержать смешок, даже несмотря на то, что в нём сквозит разочарование.

— Я ходовой товар, Каррас. Меня недолго будут распродавать.

— Я, пожалуй, рискну.

— Твоя потеря. — Я пожимаю плечами, оставляя эту тему. Бесполезно давить, особенно когда я уверен, что всё это между нами далеко не закончено. Мы оба это чувствуем, и я знаю, что это лишь вопрос времени, когда Кайя добровольно признает правду.

Если она ищет ключ к решению своих проблем, то я именно то, что ей нужно. Это неоспоримо.

Когда я захожу в спортзал, мои соседи стоят тесным кружком, склонив головы, и посмеиваются, будто делятся какой-то внутренней шуткой. Но как только они замечают меня, все расходятся, улыбаясь до ушей.

— Как дела, Бекси? — спрашивает Рай, хлопая меня по спине. — Не успели поговорить после вчерашнего собрания.