Линия разлома

. Даже я признаю, что это звучит увлекательно, важно и стоит исследования.

Когда мы углубляемся в детали, доктор Кхатри спрашивает нас о нашем прогрессе в процессе обзора литературы.

— Я всё ещё просеиваю существующую литературу, пытаясь лучше сформулировать свой первоначальный исследовательский вопрос, — говорю я, выпрямляя спину. — Работы много, но я потихоньку продвигаюсь.

— Я в той же лодке, — вставляет Холден. — Сейчас пытаюсь сузить свой вопрос и поисковые запросы.

— Хорошо. Это важные этапы, — говорит доктор Кхатри, делая несколько пометок в блокноте перед собой. — И, Холден, я права, что ты уже связался с внешними сотрудниками?

Он кивает в знак согласия. Хотя для студентов это не типичное требование, я уже чувствую смущение от своей неподготовленности.

— Я планировала сделать это в ближайшее время, — неловко добавляю я. — У вас есть какие-нибудь предложения или контакты, которыми вы хотели бы поделиться?

— Непременно, — любезно соглашается она. — У меня также есть пара идей для тебя, Холден, если ты не против поработать с некоторыми моими коллегами.

Мы продолжаем обсуждать наши планы по обзору литературы, и я замечаю, как хорошо Холден себя подаёт. Он вдумчив и красноречив, и определённо выглядит так, будто приложил некоторые реальные усилия к этой встрече.

Когда наша встреча подходит к концу, мы с Холденом благодарим доктора Кхатри за уделенное время и выходим из её кабинета. Его взгляд задерживается на мне, пока мы уходим, так что я поворачиваюсь к нему, наполовину ожидая очередного укола в свой адрес.

Вместо этого он удивляет меня комплиментом. — Хорошая работа там, — говорит он, бросая мне маленькую искреннюю улыбку.

— Спасибо?

Он прочищает горло, изучая моё лицо. — Слушай, извини, что переступил границы на прошлой неделе. Я должен был просто дать тебе побыть в своём моменте. Я знаю, эта хрень тебя напрягает.

Я колеблюсь ещё несколько секунд, не зная, как реагировать на его слова. Это необычно для Холдена — признавать свою роль в наших разногласиях, не говоря уже о том, чтобы извиняться за них.

— Напрягает, — говорю я. — И, да, я, пожалуй, тоже немного перегнула.

— И? — настаивает он, приподнимая бровь.

— И что?

— И ты тоже извиняешься?

Я издаю раздражённый вздох. — Разве я не сказала это только что?

— Не уверен, что слышал именно эти слова, нет.

— Ладно, да. — Я закатываю глаза, но в груди пульсирует проблеск веселья. — Извини. Теперь ты счастлив?

Самодовольная усмешка расползается по его лицу. — Если бы ты хотела встать на колени и умолять о прощении, я бы тоже это принял.

— Ты такая свинья.

— О, а я-то думал, я малыш.

— Ты много кто, Бекер, — качаю я головой. — И всё это особенно раздражает.

Его выражение лица снова становится серьёзным, и моё сердце пропускает удар, когда он говорит: — Знаешь, я скучал по тебе на прошлой неделе.

— Что?

— Мне не хватало разговоров с тобой, — признаётся он, взгляд интенсивный. — Вот это игнорирование, которым ты занималась? Ага, оно мне не очень подходит.

Я на мгновение теряю дар речи. Честно говоря, я думала, что ему всё равно, будем мы общаться или нет.

— Холден, — тихо бормочу я, не зная, что ещё сказать.

— Кайя, — передразнивает он мой тон. — Слушай, если ты злишься на меня, просто скажи. Ругайся со мной. Ори на меня. Но не игнорируй меня. Мне не нравится видеть тебя повсюду, зная, что ты просто отвернёшься.

Я стою там несколько секунд, глядя на него со смесью замешательства и удивления. Кроме прошлой пятницы, я никогда раньше не слышала, чтобы он так говорил. Обычно он такой закрытый и саркастичный, и его искренность сбивает меня с толку.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно серьёзно. Я просто выкладываю всё как есть, — пожимает он плечами. — Бери или оставляй.

Я делаю паузу, обдумывая его слова. Должна признать, эта сторона его приятная — та, которая не боится выражать настоящие человеческие эмоции. Но в то же время я всё ещё не уверена, что сама готова открыться ему.

— Ладно, — наконец говорю я, голос едва громче шепота.

Его лицо освещается. — Ладно?

— Да, ладно. — Я киваю ему дрожащим кивком, немного ошеломлённая. — Я беру это. Если я снова разозлюсь на тебя, а это случится, то я не буду тебя игнорировать.

— Хорошо, — говорит он мягко, искренне. Но затем, в истинной манере Холдена Бекера, он разрушает момент. — И ты тоже по мне скучала, правда?

— Не испытывай моё терпение, Бек.