Страница 51 из 71
— Мерзость, — фыркает Пайпер.
— Роуэн, это же традиция. Тебе важно там быть.
Он вздыхает, на секунду задумываясь.
— Тогда пошли со мной. Без тебя у меня нет никакого желания туда идти.
Я качаю головой.
— Плохая идея. Мне там сегодня делать нечего, нас могут заметить. Ты же знаешь, я не могу рисковать, мне не нужны лишние слухи.
Пайпер вмешивается, привлекая наше внимание.
— А что, если ты пойдешь со мной? Парни из команды толком не знают, что я сестра Роуэна, а мне не помешало бы еще выпить. — Она подмигивает. — Кто знает, может, я найду себе новую сосиску.
Роуэн тычет в нее пальцем.
— Никаких сосисок! Но в остальном идея неплохая.
Я капризно поджимаю губы, размышляя. Я сто лет не была в барах и, признаться честно, какая-то часть меня отчаянно хочет вспомнить, каково это — тусоваться, когда дома тебя не ждут никакие взрослые обязанности.
Я до сих пор помню, как Джина звала меня развеяться с ней и ее друзьями. Я всегда отказывалась, зная, что Аджай этого не одобрит, да и с Каем посидеть будет некому. Но, возможно, в этот раз я сама могу предложить ей присоединиться к нам.
Мы планировали встретиться завтра, пока Роуэн будет на тренировке, но было бы весело немного изменить планы, если, конечно, она сможет приехать.
Я перевожу взгляд с Пайпер на Роуэна.
— Ничего, если я приглашу свою подругу Джину? Она слегка с приветом, но, думаю, она вам понравится.
— С приветом, говоришь? — в глазах Пайпер загорается озорной огонек. — Сумасшедшие — это как раз по моей части.
Джина разглядывает игроков Bolts на другом конце бара, потягивая свой розовый приторно-сладкий коктейль.
— Господи боже. Неужели все хоккеисты такие горячие и накачанные?
Она уже в третий раз подзывает бармена.
— И снова здравствуйте, любезный. Спасибо за этот великолепный напиток, но нельзя ли добавить еще капельку подсластителя? Сахарный сироп, агаву, кленовый сироп, мед, патоку, аспартам или старый добрый сахар-песок, а?
Бармен отвечает с каменным лицом.
— Может, вам сразу поставить капельницу с глюкозой?
Она качает головой, принимая его слова за чистую монету.
— Очень мило с вашей стороны, но того, что я перечислила, будет вполне достаточно.
Бармен бормочет что-то себе под нос, после чего достает все виды подсластителей, которые у него есть, и двигает к ней.
— Развлекайтесь.
Глаза Джины так и сияют от восторга.
— Вы просто святой! — Она поворачивается к нам с Пайпер, расплываясь в улыбке. — Обслуживание здесь просто безупречное!
Я даже не пытаюсь сдержать улыбку. Я бы ни за что на свете не променяла свою чудаковатую, помешанную на сладком лучшую подругу. Она одна из немногих знакомых мне людей, кто умудряется быть абсолютно естественной, непреднамеренно смешной и до неприличия искренней. Не говоря уже о том, что она просто сногсшибательная красотка.
— Не думаю, что тебе есть на что жаловаться, учитывая, что ты замужем за одним из самых горячих мужчин, которых я только видела, — подкалываю я ее, возвращаясь к ее первому вопросу.
— О, поверь, я и не жалуюсь. Уэйленд — единственный мужчина, на которого я смотрю. Кстати, я рассказывала тебе про его картофелины?
Пайпер подается вперед, словно сомневаясь, правильно ли она расслышала.
— Его картофелины?
Я зажмуриваюсь.
— Да, я слышала про его картофелины во всех подробностях. — Я поворачиваюсь к Пайпер. — Пожалуйста, не поощряй ее. Иначе ты не сможешь спокойно смотреть на ее мужа без румянца на всю щеку.
— Я сейчас вообще ничего не понимаю, но поверю тебе на слово, — говорит Пайпер, делая еще глоток из бутылки.
Мы с Джиной хихикаем, а затем она поверх своего бокала косится на роскошных и невероятно шумных парней на другой стороне бара.
— К слову о горячих качках и их больших картофелинах: твой весь вечер не сводит с тебя глаз.
— И так всю дорогу, — добавляет Пайпер, снова запрокидывая бутылку пива. — Никогда не видела брата таким влюбленным.
— Да ничего подобного, — заявляю я, рискнув бросить взгляд на виновника разговора, который сидит на барном стуле напротив. Одноклубники Роуэна вовсю орут и глушат шоты вокруг него, а его глаза, кажется, горят даже в этом полумраке, намертво прикованные ко мне.
— Серьезно, то, как они смотрят друг на друга... — Джина переводит взгляд с Роуэна на меня и обратно. — Это напоминает мне документалку про дикобразов, которую я смотрела на Animal Planet. Там самка брызгает своим... ну, понимаешь, вагинальным парфюмом на избранного кавалера...
— Фу-у, — я брезгливо морщу нос.
— Судя по тому, как он зыркает на любого, кто посмеет на тебя посмотреть, я не удивлюсь, если он подойдет сюда с кучей иголок в морде после драки с другими самцами и обоссыт тебя, чтобы заявить свои права.
Пайпер резко передергивает.
— Меня сейчас стошнит этим пивом.
Джина прижимает руку к груди, драматично хлопая ресницами.
— Ну разве это не романтично?
— Нет, это мерзко.
— Да я не про пописать. Я про иголки в морде. Ну и про вагинальные феромоны, может...
Пайпер косится на меня.
— Пожалуйста, заставь ее замолчать.
Я смеюсь.
— Рада бы, но если она начинает сыпать фактами о животных, ее уже не остановить.
Джина поднимает свой бокал в сторону Пайпер, салютуя ей, будто я только что отвесила ей величайший комплимент, а мое внимание снова уплывает к Роуэну.
К счастью, после ужина у нас была возможность заскочить в отель, чтобы я могла скинуть вещи, в которых ходила весь день. Но то, что должно было занять минут пятнадцать, растянулось на все тридцать — пока Пайпер ждала нас в отельном баре, — потому что мистер Роуэн Слик Паркер решил, что ему срочно нужен десерт, и он никуда не пойдет, пока его не получит.
Тело обдает жаром при воспоминании о том, как быстро, но продуктивно мы провели эти тридцать минут.
— Твою мать, — прохрипел он, когда я глубоко заглотила его член. И хотя его ладонь лежала на моем затылке, он отдал весь контроль мне, позволяя самой решать, как именно доставлять ему удовольствие.
Я водила губами по его стволу, вбирая его глубже, а затем отстранялась, чтобы подразнить кончиком языка самую головку. От вкуса его смазки внутри моего промокшего лона пошли сладкие спазмы желания.
Снова спускаясь по его члену, я заглатывала его так глубоко, как только могла, пока он не уперся мне в самое горло, отчего я едва не поперхнулась.