Страница 41 из 71
Он садится рядом, задевая меня рукой, и забирает сигарету у меня из пальцев. Я уже собираюсь возмутиться, но он подносит ее к губам и делает глубокую затяжку.
— Ты куришь? — это кажется... невероятным, но кто я такая, чтобы судить?
Он качает головой, в груди у него рождается тихий смешок, и протягивает сигарету обратно.
— Нет. Но теперь, когда я буду тебя целовать, от нас обоих будет пахнуть табаком.
Я смотрю на него, не в силах связать и пары слов. Он сам-то понимает, какой он романтичный? Пожалуй, это самая странная фраза, которую мне когда-либо говорил мужчина, но разве я сумасшедшая, раз меня это так трогает?
Он прижимается ко мне, мягко толкая плечом.
— Я знаю, что уже целовал сегодня эти губы, но мне мало. В общем... я не смог бы уснуть без еще одного поцелуя.
Я шумно выдыхаю и качаю головой, переводя взгляд с него на дом напротив. Этот мужчина. Что мне делать с этим мужчиной?
— Как тебе удается удивлять меня на каждом шагу, Роуэн Паркер?
Он не отвечает. Несколько минут мы сидим в тишине, передавая сигарету друг другу, пока от нее ничего не остается.
— Спасибо, что учил сегодня Кая кататься. Ему очень понравилось, — говорю я, прерывая молчание.
— Если честно, мне, наверное, понравилось еще больше. Он отличный парень и всего за одно занятие так продвинулся, — его идеально белые зубы мелькают в улыбке. — Ты видела, как он шагал по льду? Это совсем не просто, когда только учишься!
В груди разливается тепло. То же самое тепло, что я чувствовала утром, когда смотрела, как мой сын смеется и раскрывается рядом с этим человеком, словно они старые друзья.
Сглотнув подступивший к горлу комок, я решаюсь задать вопрос, который не дает мне покоя:
— И все-таки, что ты здесь делаешь? — не мог же он приехать из самого центра Бостона ради одного поцелуя...
— А ты как думаешь, Шей? — его золотисто-зеленые глаза смотрят прямо на меня. — Я хотел тебя увидеть.
Я опускаю взгляд на свои ноги — его пристальный осмотр становится слишком невыносимым.
— Зачем? — я выдерживаю паузу, прежде чем добавить: — Я имею в виду, ты уверен, что тебе это нужно, Роуэн? Неужели ты не видишь, какое стихийное бедствие перед тобой? Мне тридцать пять лет, у меня ребенок и багаж проблем, которым можно забить целый Боинг-757. Я старше тебя как минимум на десять лет...
— На восемь, — поправляет он.
Я усмехаюсь.
— Я тайно курю...
— Ты бросаешь, и это уже не тайна, — возражает он.
— Я вечно всего боюсь и не умею рисковать...
— Не согласен.
Это заставляет меня повернуться к нему.
— Не согласен, — мягко повторяет он и заправляет непослушную прядь мне за ухо. — Возможно, у тебя есть страхи, как и у всех, но ты борешься с ними. Ты уже так далеко продвинулась всего за несколько дней.
Я перевожу взгляд с одного его глаза на другой, обдумывая услышанное. Да, за последние дни я действительно многое изменила. Я вышла из зоны комфорта и перешагнула через себя, даже когда хотелось все бросить и вернуться к привычной жизни.
И во многом это его заслуга.
Он помог мне краем глаза увидеть ту женщину, которой я когда-то была. И пусть она еще не вернулась насовсем, она уже собирается с духом, с любопытством поглядывая на все, что упустила, пока пряталась в тени.
Его большой палец касается моей щеки, возвращая меня из мыслей.
— Как давно ты куришь?
В его вопросе нет осуждения, нет и тени упрека. Просто любопытство.
— С перерывами года три...
— После смерти мужа, — понимающе констатирует он.
Я вдыхаю прохладный воздух.
— В студенческие годы баловалась пару раз, но да, когда его не стало, это превратилось в тайный способ время от времени справляться с этим дерьмом.
Губы Роуэна кривятся в усмешке.
— И как же ты будешь справляться теперь, когда бросаешь?
Я любуюсь изгибом его чувственного рта, щетиной на волевой челюсти.
— У меня в тумбочке есть парочка способов.
Воздух между нами мгновенно густеет от намеков, а его голос становится ниже.
— По-моему, мы договаривались, что ты не будешь ими пользоваться, если только...
— Если только тебя нет рядом, — заканчиваю я за него, и сердце начинает бешено колотиться от одной мысли о том, что он будет смотреть, как я пользуюсь своей игрушкой.
Между нами словно пробегает электрический разряд. Роуэн опускает взгляд на мои губы, будто читая мои похотливые мысли.
— Сейчас я здесь, детка.
— Это уж точно.
Его глаза темнеют.
— Ты думаешь обо мне, когда делаешь это?
Я облизываю губы.
— С тех пор как появился ты, я вообще ни о ком другом думать не могу.
Роуэн обхватывает ладонью мою шею и впивается в мои губы жестким поцелуем. Похоже, ответ ему понравился. Его язык скользит по контуру моих губ, и я приоткрываю рот, впуская его внутрь.
Он рывком пересаживает меня к себе на колени лицом к себе, шаль слетает с моих плеч. Его язык глубоко проникает в мой рот, он наклоняет мою голову, перехватывая поудобнее.
Боже, как я люблю эту его сторону — доминантную, голодную, когда он берет то, что хочет, без лишних церемоний. У меня никогда такого не было с мужчинами; я никогда не чувствовала себя такой желанной и ценной.
Поцелуй становится неистовым, тела лихорадит, мы тремся друг о друга. В груди Роуэна рождается глухой стон, мои пальцы впиваются в его волосы. Соски сквозь ткань рубашки кажутся острыми, как осколки стекла, а меж ног все просто горит и умоляет об облегчении.
— Роуэн, пожалуйста, — стону я ему в губы. — Пожалуйста, сделай что-нибудь. Что угодно. — Я уже почти плачу. — Пожалуйста, заставь меня кончить. Я умоляю тебя.
Клянусь, этот мужчина делает меня ненасытной, я готова побирушкой вымаливать его прикосновения.
Сжав ладонями мою задницу, он снова и снова насаживает меня на свой стояк, пока я окончательно не теряю голову. Когда его большой палец находит мою самую нежную точку, я с шипением выдыхаю ему в рот — там уже все пульсирует и течет от желания.
Он делает несколько круговых движений по клитору, и я чувствую, как смазка пропитывает тонкую ткань пижамных штанов.
Роуэн прижимается губами к моему уху.
— Обожаю, когда ты умоляешь, детка.
Я бесстыдно трусь о член — самый толстый из всех, что я когда-либо видела. Что у него там, стальная труба или бейсбольная бита?
Его губы снова накрывают мои, засасывая, дразня.
— Попроси мой член.
— Пожалуйста.