Страница 25 из 71
«Я провожу носом по внутренней стороне бедра Мэлы, а затем впервые припадаю губами к ее прекрасной, набухшей киске. Ее тело трепещет под моими ласками, и по моим венам разливается сладкое удовлетворение. — Ты пахнешь как рай и на вкус как дом, — шепчу я, лаская ее кожу. Перехватив ее бедра руками, я приподнимаю ее таз и плотно прижимаюсь языком. Я веду им от самой попки до клитора, снова и снова. Я повторяю это раз за разом, заставляя ее буквально извиваться в моих руках».
Пресвятые угодники. Здесь что, включили отопление?
Я перечитываю сцену еще раз, исключительно ради того, чтобы убедиться, что не упустила важные детали, но минут через десять мои веки начинают тяжелеть. Отложив Киндл, я быстро завожу таймер на телефоне. Обещаю себе вздремнуть ровно пять минут, чтобы успеть спустить воду и одеться до возвращения Роуэна.
И никто ничего не узнает.
Вот только... кое-кто уже знает.
Потому что буквально через тридцать секунд, как мне показалось, я слышу тихий шорох. Будто самый горячий мужчина в мире — скажем, защитник НХЛ с шестнадцатым номером на джерси — провел ладонью по своей щетине.
Забыв, где нахожусь, я хватаюсь за края ванны и резко вскакиваю на ноги — мое русалочье бикини давно растаяло, бросив меня как дешевая девка. Потоки воды с шумом переливаются через край, заливая пол, но именно каскады, стекающие по моему собственному телу — словно я превратилась в живой водопад, — заставляют меня наконец осознать, что происходит.
Мои глаза округляются, когда я встречаюсь взглядом с Адонисом. Он сидит на банкетке прямо рядом с моей одеждой на другом конце комнаты — и, надо же, при полном параде, в костюме. Закинув ногу на ногу, он непринужденно почесывает подбородок, и в его глазах нет ни капли удивления. Можно подумать, для него привычное дело — видеть, как его врачи восстают из ванны, словно болотные существа.
Не соображая от паники, я одной рукой прикрываю грудь, а другой ладонью зажмуриваю глаза.
— Это не то, что ты подумал!
От его тихого смешка по моей голой коже пробегают мурашки. Я прямо-таки вижу, как дергается его кадык и как сверкают зубы в этой его потрясающей улыбке.
— А вот тут я с тобой не соглашусь, док. Все именно так, как выглядит. А выглядит это так, будто моя гребаная фантазия только что ожила, и она в сто раз круче, чем я вообще мог себе вообразить.
Щеки у меня так и пылают. Я кошусь на него сквозь пальцы, но от выражения его лица у меня едва не подкашиваются колени. Он смотрит на меня из-под полуопущенных век совершенно хищным, голодным взглядом, изучая с головы до ног. Роуэн проводит языком по нижней губе, втягивает ее в рот и делает глубокий вдох.
Только в этот момент я соображаю, что руки можно было пристроить и поудачнее. Я быстро убираю ладонь от глаз и зажимаю ее между ног, плотно сдвинув бедра, а вторым предплечьем прикрываю грудь. Черт, ну почему я не догадалась взять с собой полотенце?
Даже не представляю, какая у меня сейчас температура тела: кажется, я вот-вот перегреюсь и грохнусь в обморок от стыда.
— Господи, ты такая охуенно красивая, что мне дышать трудно. — Его голос звучит сдавленно, будто слова даются ему с трудом, но от этого признания у меня в животе взлетает целый рой бабочек.
— Спасибо, — шепчу я, переминаясь с ноги на ногу. — Гм, можно мне... Подай мне, пожалуйста, полотенце и вещи?
На его лице появляется хитрая усмешка. Он протягивает свою ручищу, подцепляет мой темно-синий бюстгальтер и покачивает им перед моим носом.
— Ты имеешь в виду вот это? — На секунду он отводит от меня взгляд и подбирает трусики в тон. — Или все-таки вот это?
Я с трудом сглатываю.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Но да, их.
Глаза Роуэна темнеют, в глубине зрачков вспыхивают искры. Он подносит мои трусики к носу и вдыхает их запах, словно тигр, учуявший свежую добычу.
— Черт, — хрипит он. — Так чертовски сладко, а я ведь еще даже не попробовал.
— Роуэн, — снова умоляю я, чувствуя, как лицо горит все сильнее.
— Хочешь свои вещи, док? — Его губы кривятся в односторонней усмешке. — Ну так иди и возьми.
Я оглядываюсь, сердце бешено колотится в груди. И как, интересно, мне выбраться из этой огромной ванны, не опуская рук? И как я вообще умудрилась вляпаться в такую идиотскую ситуацию?
Этот парень не отдаст мне ни одежду, ни полотенце, сколько бы я ни просила, а я уже начинаю замерзать, стоя тут абсолютно голой.
Сделав короткий вдох, я решаю взять инициативу в свои руки и обыграть его на его же поле. Если этот придурок думает, что я побоюсь вылезти из ванны, потому что я какая-то недотрога, то его ждет большой сюрприз.
Опустив руки, я хватаюсь за край ванны и решительно вылезаю наружу, выплескивая на пол еще порцию воды, но чувство вины меня больше не гложет. Стоит отметить, что выгляжу я в этот момент совсем не сексуально — никто бы не выглядел, даже Галь Гадот. Но раз уж он сам напросился... Что ж, я позабочусь о том, чтобы залить его идеальный мраморный пол по полной программе!
Я расправляю плечи, несмотря на то что на лбу у меня выступила капелька пота, а тело готово вспыхнуть в любую секунду, и направляюсь прямо к нему, шлепая мокрыми ногами по полу.
Когда между нами остается меньше тридцати сантиметров, его взгляд становится еще более затуманенным. Но не успеваю я протянуть руку за вещами, как он вскидывает ладонь, поднимая их на недосягаемую высоту, и загораживает дорогу к полотенцу.
Уф! Я скрещиваю руки на груди, сильнее ощущая кожей прохладу.
— Роуэн. Мне нужна моя одежда.
Его челюсть сжимается, он смотрит на меня сверху вниз, а затем удивленно приподнимает одну бровь.
— И насколько сильно?
— Сам знаешь, насколько.
И у этого гребаного мерзавца хватает наглости ухмыляться.
— Тогда умоляй.
— Умолять? — Я хмурюсь. — Это еще как? Я уже сказала «пожалуйста».
Он делает шаг ко мне, я улавливаю шлейф его одеколона, и мой взгляд утыкается в открытую ямочку у основания его шеи. Похоже, галстук он снял еще до того, как войти сюда.
Не опуская поднятой руки, он смотрит на мою обнаженную грудь, и мои соски сами собой затвердевают.
— Придумай другой способ.
Я шумно выдыхаю.
— Роуэн, клянусь богом...
— На колени.
Я прищуриваюсь. Если бы взглядом можно было испепелять, от него бы уже осталась горстка пепла.
— Ты хочешь, чтобы я встала на колени и умоляла вернуть мою же одежду?
Он ничего не отвечает, лишь красноречиво подтверждает свои слова обжигающим взглядом.