Страница 64 из 70
— Знаете, — говорю вдруг, — я всегда думала, что ненависть — это холод. Ожидание, предвкушение мести..
Дар откладывает ноутбук. Ян убирает руку с колена, переплетает пальцы с моими.
— А сейчас? — спрашивает Дар.
— А сейчас.. — Смотрю на закат за окном, на золотые поля, на дорогу, ведущую к моему прошлому. — Сейчас я просто не чувствую ненависти.. Я чувствую, что должна восстановить справедливость..
Ян подносит мою руку к губам, целует костяшки — нежно, почти невесомо.
— Это и правда настоящая справедливость, крошка. И мы ее добьемся.
Заправка появляется на горизонте как маленький оазис — яркие огни, кафе с мигающей вывеской «24 часа», запах бензина и кофе.
Ян паркуется у входа. Выходит первым, обходит машину, открывает мою дверь — этот его жест, старомодный и галантный, каждый раз заставляет что-то сжиматься в груди.
Дар уже у входа в кафе. Придерживает дверь, ждет нас. Когда я прохожу мимо, он касается моей поясницы — легко, почти незаметно, но я чувствую это прикосновение каждой клеточкой тела.
Внутри — типичный придорожный общепит. Пластиковые столы, люминесцентные лампы, витрина с пирожками. И все же сейчас это место кажется мне уютным — потому что Ян ведет меня к столику у окна, потому что Дар уже заказывает у стойки, потому что я наконец-то чувствую себя.. дома? Семьей?
— Сиди, — Ян усаживает меня на диванчик, обитый потертым кожзамом. — Я принесу.
— Ян, я могу сама..
— Можешь, — соглашается он с улыбкой. — Но не будешь.
Дар возвращается с подносом — три больших стакана кофе, тарелка с горячими бутербродами, яблоко, нарезанное дольками.
— Американо с молоком, — ставит передо мной. — Два сахара. Как ты любишь.
Ян садится рядом — близко, так что наши бедра соприкасаются. Пододвигает мне тарелку.
— Ешь. Ты бледная.
— Я всегда бледная..
— Бледнее обычного, — вступает Дар, усаживаясь напротив. — Ты почти ничего не съела за завтраком. И за обедом.
Они следят. Замечают. Заботятся. Это так странно — после стольких лет, когда заботилась только я. О маме, о Маринке, о Сашке. О клиентах в кофейне. О ком угодно, только не о себе.
Беру бутерброд — горячий сыр тянется, пахнет одуряюще вкусно. Откусываю, и Ян удовлетворенно кивает.
— Вот так, крошка.
Дар подвигает ко мне яблочные дольки.
— Витамины.
— Вы как два наседки, — бормочу с набитым ртом.
— Мы как два человека, которым не плевать, — поправляет Дар. Снимает очки, протирает их тканевой салфеткой — этот его жест, такой знакомый, такой родной теперь.
Кофе горячий, крепкий, с правильным количеством молока. Я отпиваю, прикрываю глаза. За окном темнеет, фары проезжающих машин мелькают в темноте, а здесь, в этом маленьком островке света, я чувствую себя защищенной.
— Когда доберемся, — Ян обнимает меня за плечи, — сначала отдых. Никаких разговоров о делах до утра.
— Ян..
— Это не обсуждается, — вступает Дар. — Ты вымотана. Нам всем нужны силы для того, что будет впереди.
Хочу возразить — но не могу. Потому что он прав. Потому что усталость накрывает меня волной, тяжелой и теплой. Потому что Ян пахнет безопасностью, а взгляд Дара — темный, внимательный — обещает, что все будет хорошо.
— Ладно, — сдаюсь. — Сначала отдых.
— Умница. — Ян целует меня в висок.
Дар протягивает руку через стол, накрывает мою.
— Мы с тобой. Что бы ни случилось. Ты знаешь?
Знаю. Теперь — знаю..