Мы же друзья

Глава 15

Глава 15

Тишина громче слов

Кипр. Отель. Второй день поездки.

Солнце палило нещадно. Море было бирюзовым, как на открытках, песок — белым и горячим. Идеальный отпуск. Место, где можно забыться, расслабиться, не думать ни о чём.

Никита сидел на шезлонге, прикрыв глаза тёмными очками, и смотрел на горизонт. Но перед глазами была не морская гладь. Перед глазами было её лицо. Катя. Её растрёпанные волосы, её сбитое дыхание, её глаза, которые смотрели на него с таким доверием, что у него до сих пор сжималось сердце.

Он сжал челюсти и отвернулся.

— Ты какой-то задумчивый, — раздался голос Насти. Она подошла к нему, грациозно ступая босыми ногами по горячему песку, и опустилась на соседний шезлонг. На ней был яркий купальник, на носу — те самые очки, которые она обожала, с тонкой оправой. Она протянула ему бокал с апельсиновым соком. — Мы на Кипре, солнце, море, отдых. А ты выглядишь так, будто у тебя кто-то умер.

Никита принял бокал, но не отпил. Просто смотрел на сок, на пузырьки, поднимающиеся к поверхности, и думал о том, что Катя тоже любила апельсиновый сок. И всегда пила его медленно, как будто смакуя.

— Всё нормально, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто устал с дороги. Мы же ночью прилетели, почти не спали.

— Мы не спали, потому что ты устроил марафон, — усмехнулась Настя, игриво толкая его локтем. — Я думала, ты меня заездишь.

Никита попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. Да, он переспал с Настей. И всё было... нормально. Технично. Она знала, что делать, как двигаться, куда целовать. Но в голове он слышал совсем другие стоны, чувствовал совсем другую кожу, вдыхал совсем другой запах.

Катя пахла ванилью и чем-то тёплым, как домашний уют.

Настя пахла дорогими духами, резкими, сладкими, — как витрина парфюмерного магазина.

Никита закрыл глаза, пытаясь прогнать образ Кати, но он преследовал его. Её губы, которые шептали его имя, её пальцы, царапающие его спину, её тепло, которое он чувствовал даже сквозь одежду. Он вспомнил, как они сидели на кухне, и она смеялась над его глупой историей про тренировку. Как она кормила его мороженым, когда он проиграл матч. Как она смотрела на него, когда думала, что он не видит.

— Ты в порядке? — Настя наклонилась к нему, снимая очки и вглядываясь в его лицо. — Никит, ты такой напряжённый. Что случилось?

— Ничего, — повторил он, но Настя не была дура. Она знала его достаточно долго, чтобы понимать, когда он врёт.

— Ты думаешь о ней, да? — спросила она, и голос её стал тише, холоднее. — О Кате.

Никита вздрогнул. Он не ожидал, что она скажет это так прямо.

— С чего ты взяла? — спросил он, отворачиваясь.

— Мы трахались этой ночью, а ты шептал её имя. Ты думал, я не заметила? Я не оглохла, Никита.

Он замер. Он не помнил этого. Но, возможно, она была права. Он был так далеко от реальности, что мог сказать что угодно.

— Насть, прости, — начал он, но она перебила.

— Не извиняйся. Я знала, на что иду, — сказала она, откидываясь на шезлонг и надевая очки. — Ты позвал меня, чтобы отвлечься. Я согласилась, потому что мне тоже не нужны отношения. Но я не хочу быть заменой, Никита. Если ты всё ещё думаешь о ней — лучше скажи мне сейчас. Я не обижусь. Я просто улечу домой.

Никита молчал. Он смотрел на море, на волны, которые накатывали на берег и уходили обратно, и в голове крутилась одна мысль: «А что, если я упустил её навсегда?»

— Я не знаю, что я чувствую, — сказал он наконец. — Она... она другая. С ней я чувствую себя живым. Я не боюсь быть собой…

— Со мной легко и просто, — закончила Настя. — Я знаю. Я это знаю. И меня это устраивало. Но, Никит, — она повернулась к нему и снова сняла очки, глядя прямо в глаза, — если ты сейчас думаешь о том, как бы позвонить ей и сказать, что ты скучаешь, — скажи это мне. Я не враг. Я просто девушка, с которой ты спишь.

Никита сглотнул ком в горле. Он хотел сказать, что она не права, что он не думает о Кате, что он здесь, с ней, и ему хорошо. Но слова застревали в горле.

Потому что это была ложь.

Он думал о Кате каждую секунду.

— Ты права, — тихо сказал он. — Я думаю о ней. И я не знаю, что делать.

Настя усмехнулась — грустно, без злобы.

— Значит, ты не просто так убежал, — сказала она. — Ты действительно запал.

Никита не ответил. Он просто смотрел на море и представлял, что Катя сидит рядом с ним, улыбается, смеётся, и он обнимает её за плечи.

— Ты должен ей позвонить, — сказала Настя, и в голосе её не было обиды. — Не сейчас, конечно. Но когда вернёшься. Или сейчас. Только, — она улыбнулась, — сделай это не при мне. Я не хочу слышать, как ты признаёшься ей в любви. Это слишком даже для меня.

Никита повернулся к ней, и в глазах его было удивление.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Серьёзнее некуда, — ответила Настя. — Я не дура. Я вижу, что ты страдаешь. И я не хочу быть той, из-за которой ты будешь жалеть об упущенном времени. Ты любишь её? Скажи мне прямо.

Никита открыл рот, чтобы сказать «нет», но не смог.

— Я... я не знаю, — выдавил он. — Я не понимаю своих чувств.

— А я знаю, — сказала Настя. — Ты любишь её. Ты просто боишься это признать. Она — та, которую ты не хочешь терять. А бояться потерять можно только того, кто по-настоящему важен.

Она встала, потянулась и бросила на него короткий взгляд.

— Я иду в бар, закажу маргариту и найду себе какого-нибудь красавчика. Ты можешь сидеть здесь, думать о ней и страдать. Но советую просто написать ей. Или позвонить. Пока не поздно.

Она ушла по песку, оставляя за собой следы, и Никита смотрел ей вслед, чувствуя себя виноватым и одновременно благодарным.

Он взял телефон, открыл чат с Катей и уставился на экран. Сообщение было написано ещё вчера, он отредактировал его раз десять, но так и не отправил.

«Кать, я идиот. Можно я приеду?»

Он смотрел на текст и чувствовал, как внутри разливается тепло.

Он хотел отправить его. Он почти нажал кнопку «отправить».

Но в последний момент его рука дрогнула.

— Нет, — сказал он вслух. — Я не могу. Я ещё не готов.

Он спрятал телефон в карман и уставился на море.

Через час он всё-таки отправил ей сообщение. Но не то, которое хотел.

Просто:«Привет, как дела?»

Ответа не было.

Через день — снова.

Ответа всё не было.

Катя молчала, и её тишина была громче любых слов.