Страница 10 из 25
Она ускорилась, двигаясь на нём, и он вжался пятками в матрас, приподнимая таз, чтобы идти глубже. Её стоны стали громче, она наклонялась, целуя его, покусывая его нижнюю губу, и его руки скользили по её спине, по ягодицам, сжимая их до боли.
В какой-то момент он не выдержал — перевернул её на спину и навис сверху, входя резко, глубоко. Она вскрикнула, обхватывая ногами его талию, а он двигался быстро, жёстко, сбивая дыхание. Каждый его толчок был как признание — в том, что он не может без неё, что она — его зависимость, его «наркотик».
Её руки царапали его спину, и он не останавливался. Он целовал её шею, кусал плечи, шептал в ухо что-то грязное и одновременно нежное.
Он кончил первым — сдавленным стоном, уткнувшись лицом в её шею. Но не остановился. Он заставил её кончить следом, пальцами, губами, — она выгнулась, вцепилась в его волосы и закричала, не сдерживаясь. Он смотрел на неё, на её раскрасневшееся лицо, на разметавшиеся по подушке волосы, — и в этот момент в его груди что-то окончательно перевернулось.
Они лежали потом на мокрых простынях, тяжело дыша, переплетённые. Он притянул её к себе, обнял, уткнулся носом в её макушку. Она молчала, гладила его волосы, чувствуя, как его сердце колотится о её грудь. Он целовал её ключицу, лениво, почти сонно.
Он держал её в своих огромных руках, прижимая к груди так сильно, как будто боялся, что она исчезнет.
Фильм давно закончился. На экране шли титры, но никто из них не смотрел.
— Это была ошибка? — спросила она тихо, уткнувшись лицом в его плечо.
— Это было... — начал он, но она прикрыла его рот ладонью.
— Не говори. Не надо слов.
Она подняла голову и посмотрела на него. В его глазах не было прежнего страха. Только что-то новое. Смесь удивления, нежности и желания.
Он усмехнулся, поцеловал её ладонь.
— Я останусь до утра? — спросил он в темноту.
— А ты куда-то собрался? — ответила она.
— Сегодня я никуда не убегу.
Она посмотрела на него спящего, провела пальцами по его щеке и прошептала в тишине:
— Идиот. Какой же ты идиот.
Но этого Никита уже не услышал. Она не знала тогда, что он сбежит через несколько часов, когда она уснёт.
Но в тот момент, когда он обнимал её, она чувствовала себя нужной. Она чувствовала себя любимой. Она чувствовала себя счастливой.
И это счастье было таким хрупким, что она боялась дышать.
Но она позволила себе верить, что всё будет хорошо.
Он проснулся первым, ближе к рассвету, и просто смотрел на неё, на её лицо, на свет, падающий на её ресницы. Он не сказал ей, что она красивая, потому что боялся разрушить «дружбу». Но в тот момент он понял: он пропал.