Страница 49 из 53
Я отпустила его руку и прижала ладони к груди, чувствуя, как внутри всё сжимается. Столько лжи, столько предательств — и всё это от человека, которого я когда-то считала своим мужем, с которым делила постель, мечты, планы на будущее..
«Как я могла так ошибаться в нём?» — пронеслось в голове.
— Пойдём отсюда, — Давид мягко потянул меня к двери. — Ты и так услышала достаточно. Дальше мы разберёмся с этим.
Я ещё раз бросила взгляд на Сашу. Он сидел, опустив голову, сгорбившись, словно под тяжестью собственных слов. Выглядел таким жалким, что даже злость куда-то улетучилась. Осталась только пустота и странное облегчение: наконец-то всё встало на свои места. Больше не нужно было гадать, искать оправдания его поступкам. Правда, какой бы горькой она ни была, освобождала.
— Да, — тихо ответила я. — Пойдём.
Мы вышли из комнаты наблюдения, оставив позади и допрос, и прошлое, которое больше не имело надо мной власти. В коридоре я глубоко вдохнула — впервые за долгое время мне показалось, что я действительно могу дышать свободно. Давид шёл рядом, придерживая под руку.
— Пойдём выйдем на улицу, — предложил он. — Свежий воздух тебе не помешает.
Я молча кивнула. Ноги едва держали, но я упрямо шла вперёд, стараясь не показывать, насколько мне больно и как сильно меня трясёт.
Мы спустились по лестнице и вышли во двор отделения полиции. Ранний вечер окутал город мягким сумраком, фонари уже зажглись, отбрасывая жёлтые круги света на асфальт. Я прислонилась к стене, закрыла глаза, вслушиваясь в далёкий гул машин и редкие голоса прохожих.
— Что теперь? — тихо спросила я, не открывая глаз.
Давид встал рядом, так, чтобы при необходимости поддержать.
— Теперь мы ждём. Лавров дал показания, дело передали в городское управление. Следователь обещал держать нас в курсе.
— А Ника? — я открыла глаза и посмотрела на него. — Она что-нибудь говорит?
Он покачал головой:
— Молчит как рыба, — повторил Давид, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. — Не знаю, чего она ждёт. Может, надеется на чью-то помощь. Но у следствия есть улики: записи с камер, показания свидетелей, которые видели её возле дома, где вас держали. Плюс экспертиза подтвердила, что она пыталась поджечь помещение. И есть предположения, что это она своего брата отравила. Но это ещё нужно доказать — если Ника сама не признается, конечно.
— А Алёна? — мой голос дрогнул.
— У неё выявили психическое расстройство, — Давид слегка нахмурился. — Врачи говорят, это объясняет её действия. Она была одержима идеей быть с твоим мужем, а когда он её бросил, окончательно решила устранить соперницу. Надеялась, что в итоге Александр будет с ней. Сейчас она под наблюдением психиатров, они проводят обследование.
Я вздохнула, пытаясь осмыслить услышанное. Всё это казалось каким-то нереальным — словно я смотрела фильм с собой в главной роли, но никак не могла поверить, что это происходит со мной на самом деле.
— Получается, всё из-за этой больной одержимости? Из-за того, что один человек не смог смириться с отказом? И из-за этого чуть я не пострадала..
Давид положил руку мне на плечо:
— Не вини себя. Ты не могла знать. Никто не мог. Иногда зло прячется за самыми обычными лицами.
Я кивнула, но внутри всё ещё бушевала буря. Страх, горечь, облегчение — всё смешалось в какой-то клубок, который никак не удавалось распутать.
Вдруг у Давида зазвонил телефон. Он достал его, взглянул на экран и нахмурился ещё сильнее.
— Да, слушаю, — ответил он коротко.
Я замерла, наблюдая за выражением его лица. Оно становилось всё более напряжённым.
— Когда? — коротко спросил он. — Понял. Скоро буду.
Он отключил звонок и поднял на меня серьёзный взгляд.
— Денис пропал, — произнёс он глухо.
— Как пропал? — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Что значит «пропал»?