Страница 35 из 53
Тьма давила со всех сторон, а боль в ноге пульсировала в такт бешеному стуку сердца. Надо мной возвышался мужской силуэт. Со стороны доносились стоны и глухие удары: видимо, та женщина угодила в яму.
— Я вызвал участкового, — его голос прозвучал низко и уверенно, разрезая тишину. Он протянул руку. — Давайте я помогу вам.
— Спасибо, но я сама справлюсь, — я стиснула зубы и сделала усилие, чтобы подняться. Но не смогла — острая боль пронзила ногу, заставив вскрикнуть и я упала обратно на холодный, пыльный пол, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза.
Из ямы доносился отборный мат — сумасшедшая отчаянно пыталась выбраться, но тщетно. Мужчина подошёл ближе, посветил телефоном вниз.
— Вы там живы?
В ответ посыпались проклятия, полные ярости.
Он вернулся ко мне. В тусклом свете экрана телефона я успела разглядеть черты его лица: чёткие линии скул, тёмные брови. Не дожидаясь ответа, он осторожно подхватил меня под спину и колени и перенёс к чему-то, напоминающему старую скамейку. Я вскрикнула, когда случайно оперлась на больную ногу.
— Разрешите, я посмотрю вашу лодыжку? — он присел рядом.
— Вы что, врач?
— Нет, но я могу понять, нет ли чего серьёзного.
— И чем же вы сможете мне помочь? — я всё ещё сопротивлялась.
Он не ответил. Осторожно, коснулся моей лодыжки, начал аккуратно ощупывать. Его прикосновения были уверенными, бережными.
— Крови нет, перелома вроде тоже. Скорее всего, вывих или растяжение, но это не точно. Сейчас дождёмся участкового, и я отвезу вас в больницу — там вас осмотрят как следует.
Глубоко вздохнув, я попыталась собраться с мыслями.
— Мне нужно сообщить родным, где я, — прошептала я, чувствуя, как усталость накатывает волной.
— Скажите адрес. Я зайду и скажу им лично. Не волнуйтесь, всё будет хорошо.
Через полчаса приехал участковый. Он с мужчиной отошли в сторону, о чём-то негромко переговорили — я уловила лишь отрывки фраз, низкий тембр голоса моего спасителя и короткие реплики полицейского. Затем мы поехали в районную больницу.
В приёмном покое царила гнетущая тишина — та особая, больничная, когда каждый звук кажется слишком громким, а тени — слишком длинными. В кабинете сидела медсестра с усталым лицом и потухшим взглядом. Она позвала дежурного врача. Тот осмотрел меня, покрутил ногу с профессиональной отстранённостью, исключил перелом.
Сначала врач не хотел оставлять меня в больнице — махнул рукой, мол, без документов не имеют права, да и вывих не повод занимать койку. Но мой спаситель шагнул вперёд. Я даже не соизволила спросить его имени в этом хаосе, а он уже вступался за меня. Они отошли к окну, заговорили. Я не разобрала слов, но видела, как мужчина говорил — твёрдо, уверенно, чуть наклонив голову. Врач кивнул, что-то записал в карте.
Меня определили в одиночную палату — маленькую, с окном, зашторенным плотной синей тканью.
— Завтра участковый к вам приедет и возьмёт показания, — бросил врач на прощание.
Я только кивнула. Сил не было ни на что. Говорить просто не хотелось — язык казался тяжёлым, веки наливались свинцом. Я легла на жёсткую больничную кровать. Подействовало обезболивающее: мир начал расплываться, звуки приглушились, и я уснула.
Сон был тревожный — обрывки кошмаров, в которых женщина с вилами снова гналась за мной по тёмному полю, а я не могла бежать из-за больной ноги. Проснулась я резко, будто от толчка. Открыв глаза, почувствовала себя так, будто всю ночь билась головой о стену: мышцы ныли, спина затекла, в висках стучала тупая боль.
Пришла медсестра и помогла дойти до кабинета, чтобы сделать снимок. Обратно меня везли на коляске — неожиданно удобном, почти роскошном транспорте в этих стенах. Колёса тихо шуршали по линолеуму, и я невольно расслабилась, пока меня транспортировали обратно в палату.
Подняв взгляд, я замерла. У окна, спиной ко мне, стоял мужчина. Широкие плечи, тёмная футболка, руки в карманах — он смотрел на улицу, будто изучал пейзаж за стеклом. На тумбочке стоял букет роз и пакет с фруктами.
Он обернулся.
— Вы?! — Открыв рот от удивления, точно не ожидая увидеть здесь этого человека.