Страница 5 из 39
ГЛАВА 3. Прозрачный халат
ГЛАВА 3. Прозрачный халат
Оля не помнила, когда в последний раз просыпалась от звонка в дверь.
Воскресное утро обещало быть ленивым и безмятежным. Она валялась в кровати, перебирая в голове сцены из вчерашнего перевода, когда резкий, настойчивый трезвон разорвал тишину. Оля вздрогнула и приоткрыла один глаз.
За окном было уже довольно светло. Она не знала, сколько времени, но чувствовала, что проспала больше обычного. Звонок повторился — короткий, требовательный.
Оля натянула одеяло до подбородка и замерла. Она никогда не открывала незнакомцам. Это было правилом, которое она выработала за годы жизни в съёмной квартире: если не ждёшь гостей — не открывай. Мало ли кто там.
Звонок прозвенел в третий раз, и вдруг из-за двери раздался голос:
— Соседушка! Открой, это я!
Оля узнала этот голос мгновенно. Она села на кровати, и сердце пропустило удар.
Стас.
— Я бокалы принёс! — крикнул он с той стороны, и в голосе звучала лёгкая, весёлая интонация. — Ну, открывай!
Оля вскочила с кровати, как ужаленная. Глаза распахнулись, и она быстро оглядела себя. Спала она, как обычно, абсолютно обнажённой — это была её маленькая привилегия одиночества. Никто не видел, никто не осуждал.
И тут она поняла, что её любимые игрушки всё ещё лежат на тумбочке.
— Чёрт! — прошептала она, хватая их охапкой и запихивая в ящик. Крышка тумбочки громко стукнула.
— Соседушка, ты там жива? — донёсся снова голос.
— Иду-иду! — крикнула она, лихорадочно оглядывая комнату.
Времени на поиски нормальной одежды не было. Она метнулась в ванную, схватила первый попавшийся халат, который висел на крючке, и натянула его на ходу. Потом провела рукой по волосам — они были спутанными и небрежными — и шагнула к двери.
— Иду, — повторила она уже спокойнее.
Дёрнула ручку и распахнула дверь.
За ней стоял Стас — улыбающийся, свежий, в лёгкой футболке и джинсах. В руке он ее бокалы и аппетитно пахнущий омлет в контейнере.
— Привет, — сказал он, протягивая контейнер. — Соседи должны дружить, а я ещё не сделал вам ответный жест за бокалы.
Оля хотела ответить что-то вроде «спасибо, не стоило», но тут она опустила взгляд вниз — и обомлела.
Халат, который она натянула в спешке, был тем самым. Абсолютно прозрачным.
Кружевной, почти невесомый, с вышитыми голубыми цветочками, которые, будем честны, ничего не прикрывали. Вообще. Ничего. Она купила его когда-то давно, в период отчаянного желания почувствовать себя сексуальной, но так и не надела — постеснялась. И повесила в ванной, забыв о нём.
Оля почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она подняла глаза на Стаса.
Он смотрел на неё. Сначала он, казалось, не придал значения её виду — просто улыбался. Но потом его взгляд скользнул ниже. Пауза затянулась на долю секунды дольше, чем нужно. Его глаза слегка расширились, и он перевёл взгляд в сторону, будто пытаясь сделать вид, что ничего не видит.
Но было поздно. И они оба это понимали.
Оля попыталась прикрыть руками грудь, но движения были слишком судорожными. Она чувствовала себя глупо. Ещё глупее, чем когда-либо в жизни. Она стояла перед красивым мужчиной, в прозрачном халате, и пыталась сделать вид, что это нормально.
— Я... — начала она.
— Я ничего не вижу, — быстро сказал Стас, но его улыбка стала шире. Он явно сдерживался, чтобы не рассмеяться. — Совсем ничего. Абсолютный ноль. Пустота. Вакуум. Спасибо за бокалы, — он сунул ей контейнер с омлетом в руки так быстро, что она едва успела его поймать. — Приятного дня!
И он закрыл дверь. Свою дверь, за которой он жил. Оля стояла как вкопанная, глядя на закрывшуюся дверь соседней квартиры.
Она смотрела на бокалы в своих руках. На прозрачный халат. Потом снова на дверь.
— Господи, — прошептала она, чувствуя, как лицо становится багровым.
Она влетела в свою квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Она и не знала, смеяться ей или плакать.
— Что это было? — спросила она себя.
Она поставила контейнер на стол и прошла в ванную. Посмотрелась в советское зеркало. Её лицо было красным, как помидор. Прямо-таки огненно-красным. Она выглядела так, будто только что пробежала марафон.
— Я только что стояла перед ним в прозрачном халате, — сказала она своему отражению. — Он видел всё. Всё, Оля. Всё.
Она закрыла лицо руками и застонала.
— Что он подумает? Что я специально так оделась? Что я хочу его соблазнить? Что я сумасшедшая?
Она опустилась на край ванны и попыталась успокоиться. Но внутри всё клокотало. Ей было стыдно. Очень стыдно. Она редко чувствовала себя такой уязвимой.
— Ну почему именно сейчас? — прошептала она. — Почему именно он?
Она подумала о том, как он смотрел на неё. Сначала спокойно, потом с удивлением, потом с лёгкой улыбкой. И в его взгляде не было ничего злого или осуждающего. Он просто... видел её. И не стал делать вид, что не видит.
В этом была странная честность.
Оля вздохнула и встала. Она подошла к контейнеру на столе и открыла крышку.
Оттуда повалил пар, а следом — аромат топлёного масла, сыра и свежей зелени. Омлет лежал ровным, плотным кругом, ещё тёплый, с золотистой корочкой и аппетитными пузырьками по краям. Рядом красовалась веточка розмарина — будто специально для красоты.
Она взяла вилку, отломила кусочек и попробовала. Воздушный. Нежный. С солоноватой ноткой, которая таяла на языке.
«Он принёс тебе омлет, — жёстко напомнила она себе. — Он не пришёл специально, чтобы застать тебя врасплох. Он просто хотел быть вежливым. Может, у него самого был лишний завтрак. И он не смотрел на тебя как-то по-особенному. Совсем. Никак».
Она положила вилку и закрыла контейнер, стараясь не думать о том, как он стоял у плиты и помешивал яйца, думая о чём-то своём.
Но она помнила его взгляд. И в этом взгляде было что-то, что заставило её сердце биться быстрее. Не только стыд. Что-то ещё. Что-то, что ей хотелось исследовать.
Оля вернулась в спальню и надела свой домашний костюм: короткую белую майку и шортики. Она хотела лечь спать и забыть о случившемся, но сон ушёл.
За стеной заиграла музыка.
Оля улыбнулась, несмотря на стыд.
— Ну и ладно, — сказала она вслух. — Если он не будет смеяться надо мной, то я не буду думать об этом. Как-нибудь при личной встрече обязательно расскажу ему, что в мои планы не входило раздеваться перед незнакомым человеком.