Страница 4 из 39
Настроение автоматически улучшилось. Яичница на сковороде зашипела, и Оля представила, что этот день может быть хорошим. Она не будет думать о нём. Не будет представлять его в постели с другой. Она просто приготовит завтрак, включит свой проектор и посмотрит что-нибудь весёлое.
Она села за стол с тарелкой яичницы и взяла телефон. Пролистала соцсети, увидела фотографию подруги Алины с гор — та была в Турции, загорелая, счастливая. Оля поставила сердечко и подумала, что, возможно, ей тоже стоит куда-нибудь поехать. В горы. Море. Просто чтобы сменить обстановку.
«Но сначала надо доработать перевод, — сказала она себе. — И потом... может быть, я займусь собой. Начну бегать по утрам, что ли. Или в спортзал запишусь».
Она усмехнулась. Серёжа бросил её из-за того, что она не была «спортивной и активной». Хотя, если честно, она просто не любила фитнес. Но сейчас она подумала: «А может, и правда попробовать? Не для него — для себя».
Она доела завтрак и пошла в ванную. Когда она смотрела в то самое советское зеркало, на неё смотрела женщина почти тридцати лет. Со светлыми длинными волосами, небрежно собранными в пучок, с сонными глазами, в которых ещё теплилась вчерашняя эмоция. Оля внимательно разглядывала себя и думала: «А что, я ничего. Я красивая. Я умная. Я переводчик. Я готовлю лучше всех. Почему я должна жить одна?».
Но этот вопрос она давно задавала себе. И ответ всегда был один: потому что она разочаровалась в любви. Она видела, как друзья изменяют, врут, не доверяют друг другу. Как отношения превращаются в борьбу. Как они распадаются, оставляя шрамы.
Оля решила, что не хочет этого. Она хотела спокойствия. Уюта. Тишины. И она была почти уверена, что нашла их.
Но этот сон — и этот Стас за стеной — заставили её усомниться.
Она вышла из ванной, вздохнула и подошла к окну. За стеклом был обычный серый московский день. Люди шли по своим делам, машины стояли в пробках. Где-то там, за окнами, кипела жизнь. А здесь, на пятом этаже без лифта, была её маленькая крепость.
Она включила ноутбук, открыла файл с переводом и погрузилась в работу.
За стенкой тем временем затихла музыка, и стало спокойно. Только иногда доносились шаги — он ходил по своей большой, светлой квартире, не подозревая, что его соседка уже придумала целую историю о нём.
Оля печатала текст, но иногда ловила себя на том, что на мгновение замирает и прислушивается к шагам за стеной.
Она отгоняла эту мысль. Но она возвращалась снова и снова.
«Просто сосед, — говорила она себе. — Просто сосед, который случайно поселился за стенкой».
Но она знала, что это неправда. За три года одиночества он стал первым, кто заставил её сердце биться быстрее. И от этого было одновременно страшно и волнительно.