Страница 21 из 39
ГЛАВА 13. Три секунды
ГЛАВА 13. Три секунды
Стас не спал.
Он лежал на диване в своей квартире и смотрел в потолок уже полчаса. Телефон лежал рядом, экран погас, и сообщение, которое он отправил Оле, так и осталось без ответа. Она не прочитала его. Или прочитала, но не ответила.
Он перевернулся на бок, потом на спину, снова на бок. Мысли крутились в голове, как заевшая пластинка.
«Я хочу с тобой переспать».
Она сказала это. Она стояла перед ним, с этими глазами, в этом платье, с этим вином, и сказала это прямо. А он просто стоял и смотрел на неё, как идиот, и не нашёл ни одного правильного слова.
Он закрыл глаза, но перед ними снова возникла она. Её растерянное лицо, когда она поняла, что он не ответит. Её твёрдый голос, когда она говорила про приложение. Её рука на дверной ручке. Её уход.
«Я испортил всё, — думал он.»
Он встал с дивана. Прошёлся по комнате. Остановился у окна. За стеклом была ночная Москва — огни, дороги, жизнь, которая продолжалась без него. Где-то там люди что-то решали, делали выборы, целовались, ссорились, мирились.
А он стоял здесь, в своей идеальной квартире, и боялся сделать один шаг.
Он посмотрел на стену, за которой была она. Там, через тридцать сантиметров бетона, спала женщина, которая час назад призналась ему в желании. Которая, возможно, сейчас плачет в подушку.
И он принял решение.
Он вышел в подъезд— только телефон в кармане. Прошёл три шага до её двери. Поднял руку. Постучал. Тихо. Неуверенно.
Тишина.
Он постучал снова — чуть громче.
За дверью послышались шаги. Шаркающие, сонные. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и в щели показался знакомый силуэт.
Оля стояла перед ним в той же короткой белой пижаме, босиком, с растрёпанными волосами. Глаза были заспанными, но когда она увидела его, в них мелькнуло удивление и что-то ещё — надежда? Или страх?
— Стас? — голос был хриплым со сна. — Ты что-то забыл?
Она приоткрыла дверь шире. Он вдруг заметил, как она вглядывается в него, как в её глазах ещё теплится та самая уязвимость, которая была у неё перед уходом.
«Боже, — подумал он, — ты снова стоишь и молчишь. Скажи что-нибудь. Объясни. Обними её. Сделай что угодно, только не стой как столб».
Она стояла перед ним в этом свете, падающем из прихожей, сонная, уставшая, но всё такая же настоящая. И он боролся с собой. Внутри него шла война — между желанием и страхом, между тем, что он хотел сделать, и тем, что он всегда позволял себе делать.
И он смотрел на неё. Три секунды.
Одна.
Она стояла в проёме двери, и в её глазах читалась готовность отступить. Ещё слово — и она захлопнет дверь. Скажет: «Прости, мне нужно спать». И он потеряет её.
Две.
Он думал о том, что уже потерял. О Свете, которая была просто для удобства. О работе, которая заполняла все пустоты. О том, как он убегал от чувств, потому что они всегда были сложными. Потому что он боялся.
Три.
И он перешагнул порог. Сделал шаг в её квартиру, и она не отступила. Её глаза расширились, но она не закрыла дверь. Она ждала. И в этот момент он понял: если он не сделает это сейчас, он пожалеет об этом до конца жизни.
Он шагнул к ней, сокращая расстояние. Остановился в нескольких сантиметрах от её лица. Она подняла на него глаза, и он увидел в них страх, надежду, сомнение.
Он наклонился и поцеловал её.
Сначала поцелуй был осторожным, почти робким. Его губы едва касались её губ, будто он проверял, не оттолкнёт ли она его. Боялся спугнуть. Боялся, что это сон.
Но Оля не оттолкнула его. Она замерла на мгновение, а потом её губы дрогнули, и она ответила.
И тогда он потерял контроль.
Поцелуй стал жадным, глубоким, страстным. Он обхватил её лицо ладонями, притягивая к себе, углубляя поцелуй так, как хотел сделать это, наверное, с самого первого дня, когда она стояла перед ним в прозрачном халате. Она приоткрыла губы, впуская его, и он почувствовал вкус — немного винный, немного её собственный, тёплый и сладкий.
Она ответила с той же жадностью, будто тоже ждала этого момента. Её пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе, и он застонал в поцелуй от этого прикосновения.
Его руки скользнули по её талии, обхватили её, прижимая к себе. Он водил ладонями по её телу, наслаждаясь каждым изгибом, сначала по талии, потом ниже, на попу, сжимая её сквозь тонкую ткань пижамы. Она выгнулась ему навстречу, и он почувствовал, как внутри него вспыхивает огонь, который он так долго сдерживал.
Она потянула его за собой, не разрывая поцелуя, и он послушно пошёл за ней. Через тёмную прихожую, мимо кухни, где пахло вечерней солянкой и красным бархатом, в спальню. Маленькую, тесную, с той самой кроватью, на которой она лежала, когда он слышал её стоны сквозь стену.
Они остановились у кровати. Оля отстранилась на мгновение, и в темноте её глаза блеснули.
— Ты уверен? — спросила она, и в голосе дрожала неуверенность. — Потом не передумаешь?
Стас посмотрел на неё. На её сбитое дыхание, на припухшие от поцелуя губы, на распахнутые глаза, в которых читались и желание, и страх.
— Если бы я был не уверен, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло, — меня бы здесь не было.
Она услышала это. Поняла. И в её глазах зажглось что-то новое — разрешение.
Он наклонился к ней снова, и поцелуй стал другим. Собственническим. Жадным. Таким, каким он хотел поцеловать её все эти недели.
Они раздевали друг друга медленно, но жадно. Каждое движение, каждый вздох — всё было наполнено желанием, которое они копили слишком долго. Пижама упала на пол, джинсы скользнули вниз. И вот они стояли друг перед другом обнажённые, и в темноте спальни он видел её глаза, блестящие от возбуждения.
Он опустил её на кровать, наклонился к её шее, целуя, покусывая, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Она выгнулась под ним, и это движение подстегнуло его ещё сильнее. Он скользнул губами по её ключицам, по груди, ниже, пока не оказался между её бёдер.
Она ахнула, когда его язык коснулся её клитора. Он не торопился, пробуя её на вкус, чувствуя, как она дрожит, как её пальцы запутываются в его волосах. Она уже была мокрой, готовой, и от этого он хотел её ещё сильнее.
— Стас... — выдохнула она, и это имя прозвучало как мольба.
Он поднялся к ней, нависая сверху. Провёл рукой по её бедру, приподнял её ногу, и она послушно обвила его бёдра. Он вошёл в неё медленно, чувствуя, как она сжимается вокруг него, и это ощущение было таким правильным, таким долгожданным, что он на мгновение замер, чтобы не кончить сразу.