Страница 91 из 161
— Боюсь, у нас с вами разные представления о чести, Александр Федорович, — сказал он. — Впрочем, должен признать, что и при старом режиме органы правопорядка не имели привычки выносить сор из избы и вопросы с паршивыми овцами в своих рядах предпочитали решать, так сказать, по-семейному. Думаю, во избежание разглашения нужно приставить к профессору лицо, которое станет ограждать его от лишних контактов, будучи при этом посвященным в суть наших подозрений. То есть нам нужно доверить нелицеприятную тайну кому-то еще, кроме нас троих. Человек этот должен быть надежным и неболтливым. Я бы предложил Строкину.
Дмитрий Николаевич и сам понимал, что, предложив Анну, лукавит против своей совести. Нет, он, конечно, ничуть не сомневался в ее верности революционным идеалам и способности молчать, но истинная причина выдвижения им кандидатуры Строкиной заключалась в том, что нахождение Анны в больнице с Верховским исключило бы возможность их с Рудневым встреч, которых Дмитрий Николаевич, надо признаться, откровенно опасался.
Горбылев думал не меньше минуты, стуча по столу карандашом и с таким ожесточением гоняя желваки, будто зубами перетирал камни.
— Хорошо, — решился он наконец. — Другого выбора у нас нет. Товарищ Строкина — человек исключительно надежный. Я лично съезжу к ней и все объясню.
На этом вопрос с профессором был закрыт, и Дмитрий Николаевич принялся рассказывать о событиях минувшей ночи. Про преследователей в автомобиле начальник особо секретного отдела так же, как и Трепалов, уже знал из доклада Строкиной, так что велел на этом не останавливаться, а вот откровения Лидии Жемчуговой потребовал пересказать максимально подробно. Опуская детали личной жизни баронессы Меллер-Закомельской, Руднев принялся рассказывать, но едва он дошел до сообщения, которое адвокат Косторецкий просил передать Балыбе, Горбылев закаменел лицом и хрипловато переспросил:
— Как вы сказали? Герцог?!
— Да, она сказала так, — подтвердил Руднев. — Вы что, Александр Федорович, знаете, кто это может быть?
Горбылев, не ответив, рванул трубку телефона.
— Маслаков? — проорал он кому-то на другом конце трескучей линии. — Кто у Петра Ивановича сегодня дежурит?.. Как никого?!. Да я тебя, Маслаков, лично расстреляю!..
Александр Федорович ударил по рычагу аппарата и тут же вызвал другой номер:
— Автомобиль! Срочно! — гаркнул он в трубку и схватил фуражку.