Страница 84 из 161
Неожиданно лицо женщины просветлело, а в глазах появилось дерзкое и какое-то злое кокетство. Она и впрямь улыбнулась, и на ее щеках появились нежные ямочки.
— А почему вы ничего не сказали о моих волосах? — по-мальчишечьи тряхнув головой, спросила она. — Их вы не находите красивыми?
Дмитрий Николаевич легко провел рукой по густому русому ежику.
— Волосы у вас тоже дивные. Даже сейчас. Вам их из-за тифа состригли?
— Нет, — вызывающе заявила Анна.
Теперь он узнал в ней рвущуюся в бой и заставившую его покраснеть феминистку, но сейчас эта воинственность казалась ему милым невинным озорством.
— Дело не в тифе. Я сама по собственной воле обрила голову, чтобы соратники по революционной борьбе видели во мне исключительно товарища, а не объект для сексуальных мечтаний!
Руднев хохотнул.
— Помогло?
Строкина вспыхнула и пихнула его в грудь.
— Вы самец!
— Что ж я могу с этим поделать? С точки зрения биологии все приматы, включая человека, рождаются либо самками, либо самцами. Или у Карла Маркса на этот счет иное мнение?
Строкина состроила сердитую гримаску, но глаза ее лучились безудержной веселостью.
— Вы меня нарочно злите? — с напускным гневом спросила она и придвинулась к нему вплотную, так что Дмитрий Николаевич почувствовал, как от нее пахнет простым мылом и женским теплом. — Чего вы добиваетесь?
Ее медовые глаза с бархатными ресницами оказались совсем-совсем рядом.
Руднев снова коснулся ее волос, но на этот раз его пальцы зарылись в короткий ежик, приятно щекочущий ему ладонь. Вторая его рука продолжала оставаться в плену ее тонких пальцев.
Анна зажмурилась, порывисто бросила руку Дмитрия Николаевича и резким движением сдернула с его плеч пиджак.
Робкий предрассветный сумрак неуверенно вползал в комнату, застенчиво выпрастывая из-под плотного покрывала ночной темноты узенькую кровать, на которой под тонким солдатским одеялом, тесно прижавшись друг к другу, лежали мужчина и женщина.
Анна беспокойно спала, постанывая и вздрагивая, а Дмитрий Николаевич неотрывно глядел на нее и время от времени гладил по белому худому плечу, отгоняя тяжелые сновидения.
Наконец проснулась и она, открыла глаза и посмотрела на него долгим неизъяснимым взглядом.
— Может, хоть теперь чаю попьем? — с улыбкой спросил Дмитрий Николаевич, кутая ее поплотнее в колючее одеяло. — И печку затопим, а то замерзнем. Что скажешь?.. Я сейчас найду брюки и все решу… Самец в брюках способен на великие подвиги, вот увидишь!
Он поднялся, поцеловал ее в щеку и принялся собирать брошенную на полу одежду. Пока он одевался, она продолжала молчать и вдруг беззвучно заплакала.
— Аня! Анечка! Ты что? — он подсел к ней и хотел обнять, но женщина с силой оттолкнула его.
— Уходи! — выкрикнула она зло и рыдающе. — Уходи сейчас же!
— Аня! Что произошло? Что я сделал не так?
— Все! Ты все сделал не так! Ты даже не представляешь, насколько ты все сделал не так!
Анна вскочила с постели, замоталась в одеяло, подбежала к двери, открыла ее и швырнула на лестницу пальто и шляпу Дмитрия Николаевича.
— Убирайся! Вон! — проскрежетала Строкина, глядя на Руднева с такой ненавистью, что у того мороз пробежал по коже.
— Аня…
Он сделал еще одну попытку объясниться, но женщина исступленно повторила:
— Вон!.. Пристрелю!
Дмитрию Николаевичу не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться ее требованию.
— Прости… — тихо проговорил он.
Дверь за его спиной грохнула с силой и неумолимостью гильотины.