Страница 82 из 161
Вынырнув из безымянного проулка на Плющиху, Дмитрий Николаевич остановился в нерешительности. Можно свернуть направо, дойти до Девичьего Поля, оттуда поворотить к Зубовской площади, выйти на Пречистенку и через полчаса оказаться уже дома. А можно пойти налево и через Смоленскую-Сенную площадь по Новинскому бульвару дошагать до Большой Никитской, где на втором этаже доходного дома Кузнецова в квартире с невообразимыми сиреневыми обоями и бирюзовыми портьерами проживала прима театра имени II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов великолепная Эсфирь Шимоновна Эпельгольц.
Руднев взглянул на часы. Было около половины второго ночи, а значит, актерская вечеринка в доме Фифы сейчас в самом разгаре. Дмитрий Николаевич живо представил себе, как звонит в дверь, как она открывается без всяких вопросов, как множество радостных и порядком уже пьяных голосов восторженно приветствуют его, знакомые и незнакомые люди радостно обнимают, целуют и хлопают по спине, а потом тащат за стол и наливают полный стакан сладкого белого вина, а то и просто самогона. Кто-то выбивает по клавишам рояля авангардную импровизацию, кто-то дергает струны гитары и, путаясь в словах, надрывно выводит бесконечный цыганский романс, кто-то жарко спорит о превосходстве гения Мейерхольда над гением Дягилева
[90]
[Всеволод Эмильевич Мейерхольд и Сергей Павлович Дягилев — русские театральные деятели начала ХХ века.]
, кто-то хвастается палеткой грима от «Ля Дафин», купленной по баснословной цене у спекулянтов, кто-то врет о своих любовных похождениях, то и дело сбиваясь на сюжет «Огненного ангела»
[91]
[«Огненный ангел» — роман Валерия Яковлевича Брюсова, опубликованный в 1907 году, в основу которого легла художественно приукрашенная личная любовная история автора.]
, кто-то рассказывает анекдот, слышанный всеми уже сотню раз, но все равно поддерживаемый дружным хохотом. В общем, все разом что-то говорят, шумят и смеются, отчего за столом царит сумбурное, но радостное настроение.
Голова Дмитрия Николаевича делается легкой и хмельной, и не столько от вина, сколько от этого самого настроения, которому он безотчетно поддается, и от того взгляда, которым смотрит на него сидящая на противоположном конце стола хозяйка вечера.
Ах, Фифа-Фифа! Эта женщина походила на первый порыв ветра, предвещающий грозу, на залп парадного фейерверка, на глоток ледяного пенящегося шампанского. Все в ней было светло, ярко и безудержно. И все это она изливала на него в своем сияющем взгляде.
Часам к четырем вечеринка бы достигла своего апогея, и тогда Фифа бы поднялась, топнула ножкой, стукнула кулачком по столу и выставила всю эту шумную, задорную, подгулявшую компанию за дверь, и они бы остались вдвоем… И это было бы так хорошо…
Руднев вздохнул и повернул направо. Идти к Фифе сегодня не стоило. В храм света и веселья нужно приходить с легким сердцем и беззаботными думами, а у него было беспокойно на душе и разум занимали совсем невеселые мысли.
Не успел он сделать и сотни шагов, как отчетливо понял, что кто-то следует за ним по пятам, стараясь оставаться при этом незамеченным.
Не оборачиваясь и не меняя темпа, Дмитрий Николаевич опустил руку в карман, где за подкладкой была припрятана бандитская финка, доставшаяся ему в качестве своеобразного подарка от Аркадия Францевича Кошко.
Искусством слежки или обратным ему искусством уходить от таковой Руднев владел неплохо. И хотя ему, конечно, было далеко до уровня мастерства его учителя, Анатолия Витальевича Терентьева, мгновенно и бесследно исчезнуть на темной улице труда для Руднева не составляло.
Выждав момент, когда фигура его оказалось скрыта в узкой полосе особо глухой тени, Дмитрий Николаевич мгновенно замер, отвернул лацканы пиджака, чтобы те скрыли белую рубашку, надвинул на лицо шляпу и скользящим движением шагнул к стене дома, полностью растворившись в ночном городском мраке.
Как и следовало ожидать, ошеломленный тем, что объект преследования испарился прямо на глазах, соглядатай, позабыв всякую осторожность, выскочил на середину тротуара и едва не бегом поспешил туда, где притаился и теперь поджидал его Дмитрий Николаевич. Фигура шпиона, одетого не то в длинное пальто, не то в шинель, была какой-то нелепой и почти жалкой. У Дмитрия Николаевича мелькнула догадка… Еще несколько секунд, и никаких сомнений в личности соглядатая у него не осталось.
Когда несуразная фигура поравнялась с Рудневым, тот стремительным движением выскочил ей наперерез, ухватил за плечо, толкнул к стене, впрочем не слишком сильно, и приставил финку к тонкой шее, беззащитно торчащей из поднятого воротника. Соглядатай не издал ни единого звука.
— Почему вы за мной следите? — тихо, но очень отчетливо спросил Дмитрий Николаевич.
— Уберите нож, товарищ Руднев! — в ответ ему строго приказала товарищ Строкина. — У меня маузер в кармане. Если бы мне это было нужно, я бы уже разрядила его вам в живот.
— А если бы мне было нужно, я бы метнул финку раньше, чем вы сообразили взяться за маузер, — парировал Дмитрий Николаевич, убирая нож, но не ослабляя хватки. — Так зачем вы за мной следите?
— Я вас охраняю.
У Руднева вырвался нервный смешок.
— Неужто в ЧК не нашлось более опытного телохранителя?
Строкина промолчала и сделала резкое движение, порываясь высвободиться. Дмитрий Николаевич разжал руку.
— От кого же вы пытаетесь меня охранять, мадмуазель… О, простите!.. гражданка Строкина?
— Я знала, что вы отправились в бандитский притон.
Женщина воинственно вздернула подбородок.
— А-а! — протянул Руднев, откровенно злясь на эту надменную и глупую пигалицу. — От уголовников, значит. А позвольте вас спросить, вы хоть раз с ними дело имели? Это совсем не то же самое, что выгонять интеллигентов из квартир или арестовывать ветхих статских советников.
— Ветхих статских советников охраняли юнкера с пулеметами, — прошипела Строкина. — Вам с таковыми приходилось иметь дело, гражданин выгнанный из дома интеллигент?
Она хотела сказать что-то еще, но тут послышался звук мотора. С той стороны, откуда пришел Руднев, из переулка на Плющиху выехал автомобиль и медленно покатился в их направлении.
Руднев и Строкина замерли и подались глубже в тень.
— Я, кажется, видела этот автомобиль возле «Калинки», — прошептала Строкина. — Он был там все то же время, что и вы.