Страница 41 из 161
— Не совсем… — научный эксперт картинно пощелкал пальцами, подбирая слова. — Венец вырабатывает энергию совсем иного рода. Энергию власти и удачливости, если угодно. Подсоединившись к этому источнику в соответствии с Каноном, то есть соблюдая определенный подход, человек делается непобедимым владыкой и полководцем.
— Сказки! — презрительно хмыкнул все еще остававшийся в кабинете Котов. — Да кто в такое поверит?!
— Очень правильный вопрос! — снова поддержал Семена Гавриловича Руднев. — Много ли тех, кто осведомлен о невероятных свойствах артефакта и при этом является, так сказать, адептом изложенной вами, гражданин Аскольд, теории?
Мастер психодуховных практик фальшиво и нарочито громко расхохотался.
— Вы сели в лужу, monsieur détective
[54]
[Господин детектив (фр.).]
! — заявил он, отсмеявшись. — Вы, конечно, нафантазировали себе, что на реликвию позарился кто-то из моих уважаемых коллег? Абсурд! Никто из посвященных никогда бы и пальцем не прикоснулся к венцу…
— Это почему? — снова перебил разошедшегося эксперта Трепалов.
Товарищ Аскольд тяжело вздохнул и закатил глаза, будто ему едва хватало выдержки для объяснения прописных истин скопищу непроходимых тупиц.
— Я уже говорил вам про соблюдение Канона. Не стану углубляться в подробности, отмечу лишь один важный для вашего расследования нюанс. Обрести силу, которую способен даровать венец Фридриха Барбароссы, можно лишь при условии, что реликвия получена вами по праву. Поскольку венец по своей сути является монаршей короной, то таким правом могут обладать лишь властители государственного масштаба, либо унаследовав венец, либо его отвоевав. Тот же, кто решится получить артефакт любым другим, низменным, способом, украв или купив, будет уничтожен страшной, никому не подвластной силой.
Объяснение эзотерика Дмитрия Николаевича не убедило.
— Допустим, ваши посвященные коллеги и впрямь сторонятся венца, зная о его мстительности в отношении недостойных, — принялся рассуждать он. — Но ведь к деятельности вашего… научного сообщества наверняка причастны люди, менее сведущие в вопросе, или просто скептики. Это могут быть искусствоведы или торговцы редкостями, которые помогают вам находить и обретать артефакты. Кто-нибудь из них вполне мог позариться на столь уникальную реликвию или, что еще вероятнее, получить на нее заказ от подпольного коллекционера.
— За кого вы нас принимаете?! — возмутился товарищ Аскольд. — Мы занимаемся серьезной наукой и не якшаемся с перекупщиками краденых ценностей! В основном мы имеем дело с музеями или экспертами-энтузиастами. Все они исключительно достойные люди с безукоризненной репутацией!
— Можете назвать имена? — ловко ввернул Трепалов.
— Разумеется! Я подготовлю для вас список. Надеюсь, вы не станете тревожить почтенных людей понапрасну! Чтобы вам был понятен уровень, могу сказать, что нас, в частности, консультируют отставной хранитель Исторического музея Всеволод Семионович Глашин, китайский дипломат Ксуи Хань Джоу, председатель комитета по международному сотрудничеству в сфере культурного обмена товарищ Киршнер…
— Как?! — изумленно переспросил Руднев. — Вы сказали: «Киршнер»?
Дмитрий Николаевич придвинул к себе листок бумаги и быстрыми точными линиями нарисовал портрет импозантного мужчины средних лет.
— Похож? — спросил Руднев, показав портрет товарищу Аскольду.
Тот неуверенно помялся.
— Не знаю… У нашего Киршнера усы и борода, как у генерала Скобелева, а еще он всегда носит темные очки. Что-то там со зрением…
— Усы, борода и темные очки… — пробормотал Савушкин, который так же, как Котов, задания по опросу свидетелей не получил, а продолжил участвовать в совещании.
Савелий Галактионович подошел к начальничьему столу, взял папку с последними оперативными сводками и торопливо начал перелистывать, бормоча что-то себе под нос.
— Вот! Точно! То-то мне фамилия знакомой показалась! — воскликнул он и зачитал: — «В шесть часов пятнадцать минут, в арке третьего дома по Космодамианскому переулку найден труп мужчины, скончавшегося от ножевого ранения в область сердца. При погибшем обнаружены документы на имя Людвига Каспаровича Киршнера. Описание погибшего: возраст около пятидесяти лет, высокий, среднего телосложения, седой, пышные усы и борода, особых примет не имеет. Был одет в серый костюм-тройку, полосатый галстук, шляпу-котелок, штиблеты с белыми гамашами, темные очки. При себе имел…» И так далее. Это ваш Киршнер, товарищ Аскольд?
Ответа на вопрос Савушкина не требовалось. Адепт рационалистических психодуховных практик и материалистического эзотеризма трагически закрыл лицо руками и принялся содрогаться от беззвучных рыданий.
— Боже! Какое несчастье! — воскликнул он спустя минуту и обвел присутствующих скорбным взглядом, надо отметить, абсолютно сухих глаз. — Какая потеря для науки!
Метафизик вскочил и кинулся к двери.
— Товарищи, позвольте мне уйти! Я должен сообщить печальную новость коллегам и выразить соболезнования вдове! Все равно я теперь не в состоянии отвечать на ваши вопросы!
— Рисуется, — безапелляционным тоном объявил Трепалов, когда дверь за спиной товарища Аскольда захлопнулась. — Весь насквозь фальшивый, как шлюха портовая! Не нравится он мне! Ну-ка, Станько, пристройся-ка ему в кильватер, посмотрим, куда это его ветром сдуло.
После того как обозначенный товарищ Станько, козырнув, отправился выполнять приказ, Трепалов обратился к Рудневу.
— Кто такой этот Киршнер?
Дмитрий Николаевич постучал пальцем по сводке.
— Кто этот Киршнер, я не знаю, а этот… — он указал на свой рисунок, — я помню лишь его фамилию… в свое время был главарем крупнейшей в России, а то и во всей Европе шайки контрабандистов и торговцев крадеными ценностями. Они имели связи по всему миру и массово поставляли похищенные произведения искусства на черный рынок.
[55]
[Читайте повесть «Приключения Руднева. Пантеон оборотней».]
У Анатолия Витальевича на них досье было собрано в нескольких томах. С масштабом такой организации вполне можно было бы замахнуться на венец Фридриха Барбароссы… Нужно установить, не одно ли и то же лицо эти два Киршнера.
— Так чего же проще? — оживился Трепалов. — Вы же, я так понял, своего Киршнера — того, который бандит, — знаете в лицо? Так поедемте в морг и проведем опознание.
— Это невозможно! — покачал головой Дмитрий Николаевич.