Вдыхая тень зверя

Глава 35

Тесный сумрачный коридор Лубянки с высоким сводчатым потолком, облупленными кое-где до кирпичной кладки стенами, влажным цементным полом и мерклыми слегка звенящими лампами, забранными в металлические сетки, упирался в обитую железом и крашенную в грязновато-зеленый цвет дверь с мощным засовом, глазком и закрытым на металлическую задвижку оконцем волчка. По коридору в напряженном молчании шли трое мужчин. Их шаги гулким обманным эхом отзывались то в одном, то в другом конце помещения.

В нескольких шагах от двери шедший первым председатель Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем властным жестом остановил своих спутников:

— Дмитрий Николаевич, напоминаю вам наш уговор: вы можете задавать Горбылеву любые вопросы, кроме одного.

Руднев утвердительно кивнул, но все-таки не удержался и спросил:

— Вы смогли вычислить зачинщика преступления?

Дзержинский не ответил, но по тому взгляду, который был адресован старорежимному сыщику и его напарнику, Руднев с Белецким поняли, что ответ положительный.

— Вы призовете его к ответу? — в свою очередь спросил Белецкий.

— Мы примем надлежащие меры, — сухо и уклончиво ответил Железный Феликс.

— Он понесет наказание? — настойчиво поддержал вопрос друга Дмитрий Николаевич.

По лицу Дзержинского пробежала странная тень. Несколько секунд он не то решал, стоит ли отвечать, не то подбирал слова для ответа. Наконец глава ВЧК произнес:

— Наказание подразумевает вину. Когда же речь идет о заблуждении, достаточно порицания и наставления на правильный путь сбившегося с верного курса товарища. Революция ставит перед нами непростые и неоднозначные вопросы. Ошибаться может каждый, это не преступление. Революция карает лишь за предательство.

— Alors, citoyens, il est à craindre que la révolution, comme Saturne, ne dévore successivement tous ses enfants… — процитировал обезглавленного бордоского адвоката

[152]

[«Итак, граждане, есть опасения, что революция, подобно Сатурну, последовательно поглотит всех своих детей» (фр.). Изречение Пьера Виктюрниена Верньо, французского политического деятеля времен Великой французской революции, адвоката родом из города Бордо, главы партии жирондистов. В 1793 г. вместе с двадцатью своими соратниками по партии был обвинен во вражде к Республике и гильотинирован. Фраза также часто приписывается другим деятелям Великой французской революции: Дантону, Демулену и Вилате, тоже окончившим свои дни на эшафоте.]

Руднев, но от дальнейшей полемики воздержался и лишь еще раз подтвердил: — Мы помним о своем обещании, Феликс Эдмундович, и не станем пытаться выяснять личность того, кто стоял за этим делом.

Дзержинский отодвинул металлическую задвижку, назвался и отпер тугой засов. За дверью стоял вооруженный винтовкой совсем еще молодой боец. Он вытянулся перед главой ВЧК в струнку и звонким мальчишеским голосом доложил об отсутствии происшествий.

Дзержинский приказал охраннику ждать снаружи и только после этого обратился к узнику:

— Товарищи хотят задать вам несколько вопросов, Горбылев. Это неофициальный допрос, но в ваших интересах не запираться.

Александр Федорович без сапог, в одной гимнастерке и галифе лежал на спине на голых нарах. Левую руку он засунул под голову, а правой водил по стене, ощупывая сколы и трещины с таким вниманием и заинтересованностью, будто был археологом, обнаружившим древние письмена.

Кроме нар, в камере не было никакой другой мебели, даже подобия стола. Тусклая лампа под самым потолком, дыра нужника в полу и смрадная духота — вот и все, что дополняло скудный интерьер каземата.

Слова бывшего начальника заставили Горбылева с явной неохотой оторваться от разглядывания стены. Он сел, спустил ноги на пол и, болезненно морщась, потер затекшую от неудобной позы шею.

— В моих интересах? — со злой насмешкой переспросил он. — Меня же все равно расстреляют.

— Вопрос, как скоро… — жестко ответил глава ВЧК, и по его тону было понятно, что благом для заключенного является скорейшее исполнение приговора, а не его откладывание.

Лицо бывшего начальника особо секретного отдела исказила гримаса глумливого сатира.

— Истинно говорю вам, — провозгласил он, поднимая руку в благословляющем жесте, — верующий в пославшего меня имеет жизнь вечную!..

[153]

[«Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную…» — Евангелие от Иоанна, Глава 5, стих 24.]

— Прекратите богохульствовать, Горбылев! — резко осадил чекиста Руднев.

— Я не богохульствую. Бог у каждого свой, — осклабился Александр Федорович. — У кого революция, у кого мораль, у кого деньги…

— А у вас что? — поинтересовался Дмитрий Николаевич.

— У меня власть. Это единственный бог, который имеет силу и способность управлять этим грешным миром. Несложно совершить революцию, низвергнуть правителей и поставить на их место других, развенчать вековые устои и провозгласить новые. Все это под силу горстке смельчаков, одержимых наивной мечтой о всеобщем благе. А что потом? Митингами не накормить голодную ропщущую толпу, декретами не победить ощерившихся врагов, лозунгами не запустить заводы. Для всего этого нужны не идея и энтузиазм, а воля и страх, сплав которых и называется властью. Да, воля и страх! Именно они нужны большевицкой России для выживания, пусть наши вожди и говорят совсем иное. Ей нужен правитель, который понимает суть власти, который своей сильной рукой и непререкаемым авторитетом установит четкий порядок, где каждый будет выполнять определенную задачу. Где все до единого будут знать, что правильно, а что нет, а тот, кто посмеет ослушаться или сомневаться, будет наказан страшно, жестоко и неотвратимо.

— Для кандидата в такие правители и предназначался венец Фридриха Барбароссы? — спросил Дмитрий Николаевич.

— Да, — подтвердил Горбылев. — Настоящая власть требует атрибутов.

— А также мистических средоточий и оберегов?

— Если угодно, и этого тоже, — согласился Александр Федорович. — В конце концов, сама по себе природа власти — нечто сверхъестественное, непостижимое для обычных людей. Почему бы в таком случае не допустить, что истинные вожди способны черпать силу из каких-то астральных источников.

— Судя по вашему ответу, — заметил Руднев, — вы сами подобными способностями не обладаете и предпочитаете силу в более приземленных и практических формах, вроде наемного убийцы.