Страница 51 из 93
ГЛАВА 21 МЫ В ОТВЕТЕ ЗА ТЕХ, КОГО ПРИРУЧИЛИ
ГЛАВА 21 МЫ В ОТВЕТЕ ЗА ТЕХ, КОГО ПРИРУЧИЛИ
Город обрушивается во тьму, освещаемую лишь редкими всполохами одиноких уличных фонарей и редких пёстрых вывесок, которые вскоре остаются позади. Север следит за выстроенным навигатором маршрутом до ближайшей нужной ветки метро, кожа руля приятно холодит ладони. Честно говоря, он любит ездить за рулём. Особенно в ночное время, когда дороги пустеют, оставляя лишь идеально ровную трасу. Он любит вдавливать педаль газа до конца, набирая огромную скорость. Любит чувствовать разливающийся по венам адреналин.
Злость не отступает, и Север сворачивает так резко на очередном повороте, что чуть не создаёт автомобильный коллапс. Но в последний момент успевает вырулить и не столкнуться с несущейся на встречу машиной. Он набирает возможную для данного времени скорость, фокусируясь на дороге и на музыкальных басах.
То, что Артемий неважно выглядит, Север заметил ещё пару дней назад. Он даже давал мальчишке возможность уйти пораньше, но тот упрямо продолжал сидеть до победного. И когда в ярком свете офисных ламп, когда собственная рука сжала чужие волосы на затылке, когда гнев застелил глаза, тогда-то он смог рассмотреть поближе насколько плохо выглядит стажёр. И с учётом того, что мужчина не умел говорить «Прости», а вышедшая из-под контроля ситуация требовала такого акта самопожертвования своей гордостью, Север решил загладить свою вину предложением подвезти до метро.
— Ты там живой? — спрашивает он, мельком смотря на пассажирское кресло, где подозрительно притих парень.
Но ответа не следует. Первая мысль, что Артемий просто обиделся или не хочет говорить. Оно и неудивительно, Север действительно перегнул палку. Жёлтый свет от фонарного столба на мгновение освещает салон авто, и мужчина замечает, как стажёр приник головой ко стеклу.
— Эй, Вересов, — чуть громче зовёт Север.
Он нажимает на кнопки на руле, делая громкость музыки тише. Навигатор показывает, что до места назначения остаётся чуть меньше километра. Север сбрасывает скорость, едет медленно, то и дело пытаясь растормошить, по всей видимости, уснувшего парня. Тот откликается не сразу, что-то бормоча себе под нос.
— Если тебе так плохо, — Север останавливается возле одного из подземных выходов, включая аварийку, — Могу довезти до больницы.
— Нет, — быстро отвечает Артемий, а после слабым голосом добавляет: — Только не больница.
— Тогда домой, — Север пожимает плечами. Артемий взрослый парень, если не хочет в больницу, значит и он не будет давить. — Говори адрес.
И вновь тишина. Север тяжело вздыхает, коря себя за слабость характера. Мог же спокойно пройти мимо, наплевать на чужое состояние, но нет же, надо было строить из себя героя. Чёртова неуместная доброта, решившая так не вовремя проявить себя.
— Вересов, адрес, — вновь пытает удачу мужчина, осторожно тряся за плечо стажёра.
— Только не больница, — одними губами шепчет Артемий.
Парень явно бредит. Север уже собирается посмотреть ближайшую больницу, но останавливается. Ну привезёт он Артемия в больницу, а дальше что? Сваливать на себя ещё больше проблем, которые могут вылиться в последствия для самого Севера? Тем более, когда мальчишка сам отказывается от больницы. Он снимает очки с переносицы и трёт переносицу.
Внутри борются две личности. Первая кричит в рупор, что плевать, что там щебечет Вересов, надо ехать в больницу и точка. А с неудобными вопросами как-нибудь он справится потом. Вторая личность настаивает поступить несколько опрометчиво, иррационально. Оставить стажёра на улице составлять компанию местным бомжам — невозможно. Насильно тащить в больницу — негуманно. Отвезти ему добраться до дома — адреса он не знает. Остаётся один единственный вариант. И Север, скрипя сердцем, выбирает его, как наименьшее из зол.
Он выключает аварийные огни. Резкий щелчок прерывает монотонное мигание и в салоне становится тихо. Север сдаёт назад, выруливая обратно на дорогу, устремляется в сторону своего дома. Сейчас ему было не до правил дорожного движения — он явно превышает допустимую по городу скорость, пару раз грубо подрезает, даже не вздрагивая от возмущённых гудков. Он прекрасно знает, что делает, из раза в раз избегая аварий. Город за пределами автосалона смазывается в бессмысленную серую ленту.
Север давит на газ, выжимая из машины всё, словно пытаясь обогнать самого себя. Внутри, в самой груди, пульсирует неясный страх: если замедлиться, если дать себе хотя бы секунду тишины, чтобы подумать — всё рассыплется.
Он паркует машину, глуша двигатель. Север осторожно прикладывает ладонь к чужому лбу. Кожа Артемия горит, и этот контраст с его собственной, прохладной рукой, кажется ему почти физическим ударом. Он не анализирует, не смотрит в зеркало, не задаётся вопросами, как это выглядит. Он просто делает глубокий вдох и подхватывает обмякшее тело. Артемий оказывается до странного невесомым.
Север аккуратно перекладывает парня на диван в гостиной. Тот мечется в бреду, брови сдвинуты в болезненной гримасе, дыхание прерывистое, рваное. Этот беспомощный вид отзывается внутри Севера чем-то странно тягучим, щемящим. Словно беспомощный щенок, оказавшийся в смертельной опасности. Стоит признать, что Север был слаб к лохматым и лающим.
Он делает глубокий вдох, пытаясь отогнать оцепенение, и срывается на кухню. Он роется в блистерах, отбрасывая в сторону ненужное, пока наконец не находит то, что нужно.
Север опускается на пол рядом с диваном. На мгновение он замирает, глядя на приоткрытые, пересохшие губы Артемия. Приходится действовать быстро, почти решительно: он обхватывает ладонью чужие щёки, чувствуя под пальцами жар, и вынуждает приоткрыть рот, чтобы протолкнуть таблетку. Подносит стакан, помогает сделать глоток.
Время растягивается, превращаясь в вязкую субстанцию. Север словно выпадает из реальности: он то отходит к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха, то возвращается, снова и снова касаясь лба Артемия тыльной стороной ладони, проверяя, не вернулся ли жар.
Минуты тянутся мучительно медленно. Но постепенно, шаг за шагом, отступление болезни становится заметным. Лицо Артемия разглаживается, мышцы теряют свою каменную твердость, а губительный, пугающий жар начинает отступать, уступая место естественному покою. Север замирает рядом, наблюдая за этим умиротворением, и впервые за весь день его собственные плечи наконец опускаются.