Страница 27 из 78
Глава 14
«Доешь еду. Остыла! Всё равно не ты одна не понимаешь. Кассийцы тоже. Кракену придется им объяснять – тогда и ты всё узнаешь».
Фиона неохотно взялась за ложку. Прав он, как ни противно!
Ей самой хотелось понять, что стряслось. Безотчетное чувство подсказывало, что это может быть важно и для нее. А еще раздражало, что сама не может разобрать ни слова. Как местные только ухитряются понимать друг друга!
Рагу успело остыть – слишком медленно ковыряла его. Досадно! И винить некого – сама отвлекалась на чужие разговоры.
Бедолага, устроивший скандал у входа, лопотал, захлебываясь словами. Несколько раз Фиона различила слова – моя вина. На что-то этот несчастный не обратил внимания. Вот только в потоке слов понять было невозможно – на что. Склады, рыба, трава, краска… это мелькало чаще остального – но она уверена была, что на деле речь о другом.
- Так их обоих нет? – осведомился наконец Кракен, выбрав паузу в словесном потоке. Он изъяснялся на правильном нейтанском.
- Обоих, тан! Про него, - несколько слов напоминали прожеванные тряпки, - содмицу. А баба вчера не вернулась!
«Содмица – это седмица? Баба – это жена или просто какая-то знакомая?»
На вопрос корень не ответил. То ли счел, что она задала его сама себе. То ли не счел важным. Ну, или не захотел повторяться.
Фиона неохотно принялась выскребать остатки рагу с тарелки. Горячим оно определенно было вкуснее! А поздно сожалеть. Впрочем, не это сейчас важно. Всё внимание было поглощено разговором внизу.
- Не суетись, - уронил Кракен после продолжительной паузы. – Найдем обоих.
- Тан, - протянул хрипло проситель. – Обычай не прощает нарушений, тан. Зига…
- Заткнись! – рявкнул тот, моментально выйдя из себя. – Послушай, почтенный. Я не напоминаю тебе о твоих долгах. Я не напоминаю тебе о твоих делишках с Касаткой, хотя ты тоже замазан там донельзя. Я проявил понимание, когда, - он не договорил. – А ты мне в нос тычешь теперь обычаем?
- Я не смею, тан, - заныл монотонно проситель. – А всё же неправильно оно. Вот потому и…
Нытье стихло внезапно и без всякой причины. Кракен рта ему не затыкал. Звуков удара не было. Чего он вдруг смолк? Фиона цапнула кусок хлеба с блюда и насторожила слух.
- Бондарь! – рявкнул Кракен, и она вздрогнула.
Отщипнула кусочек, сунула в рот. Чего он орет? Бондарь какой-то. Кто-то из охраны? Они все откликаются на прозвища.
- Тан, - отозвался степенный густой бас. Похоже, не ошиблась.
- Опросишь его как следует, - распорядился пиратский главарь. – Кто, что, когда – в подробностях. Займись этим делом. Заодно выясни – кто еще сталкивался с подобным.
- Понял, - скупо отозвался бас. – Завтра к обеду приду с докладом. Пошли, - это, видимо, относилось к просителю.
Шаги. Всё? Фиона отщипнула еще кусочек хлеба. Любопытно! Если бы она еще сумела разобрать, что лопотал этот бедолага. Какие-то дела он вел с Касаткой, оказывается.
Слишком убогими обрывками приходят сведения. Эдак ей их до весны и придется собирать! А к тому времени они ей станут не нужны. Она тряхнула головой.
- Проблемы множатся, тан? – что это в голосе Ромилия – злорадство? Или так-таки сочувствие?
- Проблемы множатся каждый год, как зима подходит, - устало отозвался тот. – Люди резко вспоминают, что летом следовало бы заниматься делом. А тут – зима пришла, навигация сворачивается, и планы большей частью так и остались невыполненными. И придется ждать весны, чтоб что-то можно было сделать. Вот и ищут виноватых.
- А тан – очень удобный человек, чтоб назначить его виноватым, - хохотнул Аллий.
- Аллий! – шикнул Ромилий.
- Нет, ваш соотечественник прав, - хмыкнул Кракен. – Я и прежде часто думал: тана избирают лишь для того, чтоб к началу зимы было на кого повесить все грехи. Этот недотепа не поделил склад с соседом.
- Мне показалось, что дележ складов его волновал гораздо больше, чем пропажа жены, - заметил Аллий.
- Речь шла не о жене.
- Нет? – удивился кассиец. – А мне показалось, - он смолк. – Демон квадратный побери здешний говор! Вроде говорят большей частью на кассийском или нейтанском. А поди разбери! – Фиона на этом чуть не кивнула. Здесь она была с ним полностью согласна.
- Неро, ты прямо-таки образец такта и деликатности, - посетовал Ромилий.
- Я говорю, как есть, Квир.
- Думаете, может быть замешан Касатка? – снова Ромилий.
- Не знаю, - хмуро отозвался тан после недолгой заминки. – Касатка под замком. А вот его приятели – на свободе. Не посадишь ведь в камеры половину острова!
- Эк у него сколько сторонников! – восхитился Аллий. – И это после всех его фокусов.
- Вот потому и не сажаю никого под замок, что после его фокусов практически все от него вроде как отшатнулись. Поняли, с кем имели дело, - с досадой отозвался Кракен. – Только как узнаешь наверняка – кто искренен, а кто не слишком?
- А всё-таки, - встрял снова Аллий. – Если это была не жена – чего он так всполошился?
- Это соседа жена, - с усмешкой пояснил Кракен. – Соседа баба. Сосед пропал седмицу назад, вчера – он ждал жену его в гости. А она не явилась.
- Жену соседа в гости ждал? Того самого, с которым склад не поделил, - раздельно повторил Аллий. – Славные нравы! И чего он там – на обычай ссылался, обделенным себя считает?
- Ну, если смотреть по сути – Говарда и впрямь обошли, - задумчиво отозвался Кракен. – В том году, когда склады делили – тан Спрут хорошенько обделил его.
- Спрут? Ваш предшественник?
- Мой, - желчно отозвался главарь. – Предшественник. И обделил он его аккурат-таки за общие дела с Касаткой. У этих двоих и прежде были нелады. У Касатки со Спрутом. Вот приятель Эдреда и пострадал за свою дружбу, - он примолк. – С исчезновением соседа и его жены это не связано. Просто Говард – парень ушлый. Решил, что выдался удобный случай напомнить о себе и своем вопросе. Любовница-то – что с ней? Либо найдется, либо нет. А вот склад у самого пирса может и уплыть из рук. Передадут, скажем, кому-нибудь другому, если сосед не объявится.
- Бесчувственно…
- А ты, Аллий, забыл, где мы находимся? – хохотнул Ромилий. – Люди здесь суровые, это не мягкотелые жители столицы. А у вас есть предположения, тан, куда мог подеваться этот бедолага с женой?
- Бондарь выяснит. Весельчак остался без ноги лет пять назад. С тех пор сидит на берегу, торгует. Так что должен быть где-то на острове. Жив он или нет – уже другой вопрос.
- А вас это так-таки тревожит, - проницательно отметил кассиец.