Не зли пиратов!

Глава 13

А всё-таки не любят Армеллу местные обитатели. Выходит, сам Кракен привел ее в дом и поставил над прислугой? Выгнал ее предшественницу, всем заткнул рты. Если служанка не соврала, конечно.

Не по обычаю – заявила капризная девица.

Ха! Какие уж обычаи. Слуги-то наверняка были верны прежнему тану. При каких условиях всё переменилось? Что там Касатка говорил ночью – подсидели какого-то Спрута? Любопытно, куда этого Спрута дели. Видимо, скормили рыбам вместо Кракена.

Тьфу ты! Зверинец. Точнее, аквариум. Кракен сожрал Спрута, помог ему Касатка… а теперь настала и его очередь быть сожранным. Есть еще Сардина. И наверняка еще полно морских тварей и гадов, чьих имен она не знает.

«Ты не задумалась, почему без труда поняла каждое слово».

Что?

Ах да! Фиона сообразила с секундным запозданием. Разговор шел на хорошем манорском. И о вестях из Арада Армеллу спрашивали на манорском. У местных он не в особенной чести. На сборище, где она была, беседовали в основном по-нейтански или по-кассийски. У нее трудностей не возникло – она неплохо знала языки соседей. Это в доме использовали диалекты…

Эта девица, капризуля, из Манора! Причем она – образованная. Речь чистая. Но обычаи здешние знает… значит, в доме Кракена она недавно, а вот на острове – давно.

«Как вообще называется их остров?»

«А мне откуда знать?»

Ну да! Ни Эдред, ни кто-то из местных обитателей ни разу не упоминали названия этого места. А ведь наверняка как-то называется и остров, и город-порт на нем, и эти скальные ворота с бухтой. Фиона тряхнула головой. Нашла, о чем думать! Не так-то и давно она здесь – всего несколько дней. Узнает.

Девица… и разговор со служанкой об Армелле. Творец ведает, будет ли ей, Фионе, это чем-нибудь полезно. Просто будет держать в памяти.

Лаялись в отдалении трое или четверо. Кажется, стражники. А может, пираты, что зашли по какому-то делу?

Вслушалась. Голоса грубые, резкие. Но не так, чтобы особенно выразительные. Услышит где-нибудь – не признает. Какой-то из диалектов западной Нейтании, кажется. Разобрать, о чем спорят, не получалось. Понимала только, что именно спорят – хоть и не слишком ожесточенно, но с упоением.

Даже не спор – именно, что ругань. Но в потасовку не перейдет.

Голоса не разносились, не образовывали эха. Звучали обыкновенно. Коридор, комната? Скорее, комната – обычно меблированная, скорее всего, с обивкой на стенах… наверное.

- Зига! – негодующе, со значением восклицал один.

- Да как же, зига, - запальчиво возражал другой.

- Что вы всё ругаетесь, - бубнил третий. – Ничего еще не ясно.

- А я говорю – выждать надо. Суету не разводить.

- Обычай есть, - снова со значением говорил первый. – Есть обычай! И нечего тут думать. Делать надо, как испокон веку положено.

Фиона хмурила лоб – наполовину прожеванные слова удавалось разобрать с трудом. И не все, а лишь уловить общий смысл фраз.

- Да как же, испокон веку… обычаем много чего положено – а на деле что?

Зига, зига… что за зига такая? Это что-то важное? Снова об обычае. Фиона вздохнула. Из разговоров понять ничего ровным счетом не получалось.

- Чего расселись, бездельники?! – рявкнул новый голос на гельвейском. И с ним вместе в разговор ворвался отдаленный гвалт – словно дверь на шумную улицу распахнули. – Там Окорок с телегой приехал, разгрузить надо! – этот, новый, говорил куда более внятно и чисто.

- Мы? – заворчал один из споривших.

- Нет, я! Циркач, остаешься, остальные – бегом!

Грохот отодвигаемых табуретов или скамей, ворчание, топот. Шлепок, сопение. Фиона вслушивалась – шаги уходили в гул за дверью. Какая-нибудь сторожка, в которой сидит охрана?

Хотя с чего она решила, что это – охранники. С таким же успехом это могли быть слуги, сидевшие где-то у себя. Протирали штаны, а как турнули их – забегали. А клички – так тут у каждого кличка имеется.

Что за окорок, что за телега? Окорок – это кличка, или она что-то не так поняла?

«Меня там нет».

А! Там, куда телега приехала, отростков корня нет. Не успел он туда их протянуть. Жаль – но ладно. Должно быть, где-то на улице: во дворе или за воротами. Вот хлопнуло, и голос недовольно заворчал что-то, забурчал. Совсем уж невнятно – слов вовсе не разобрать. Ну, а чего ему слова выговаривать – его никто не слышит, приятели разбежались!

«А ты знаешь, что такое – зига?»

«Нет. Не думай. Может, скоро узнаешь».

Угум. Или нет.

- Копаешься долго, - рявкнули, и голос гулко разнесся – не иначе, на лестнице. – Носи – и живо в, - дальше прибавили несколько непонятных слов.

Шаги затопали громче, более дробно. Нет, точно – лестница! Шаги – как по каменным ступенькам. И разносится эхом.

Фиона сама не могла бы сказать, почему перед внутренним взором предстают пролеты крутых каменных ступенек. Звук словно разносился вверх и вниз, раскатывался.

Она перенесла внимание на другие голоса. Кто-то напевал негромко, наигрывая на струнном инструменте. Кто-то ругался, слышались отрывистые приказы. Кто-то переговаривался. Заголосил кто-то из арестантов дурным голосом какую-то чушь. И один из охранников прикрикнул, чтоб заткнулся. Тишину тюрьмы в подвале разбавлял только гулкий звук шагов – да и то изредка. Видимо, кто-то из охраны прохаживался вдоль камер, следя за порядком.

- Негусто, - пробормотала Фиона понурившись.

С утра услышала несколько более-менее осмысленных обрывков разговоров. И всё.

«У тебя уши замерзли».

А? Это он насмехаться выучился – мол, слишком много чужих разговоров слушала, под сквозняк уши подставляла. И тут же поняла: нет, правда замерзли. Схватилась за них ладонями – те всё это время прятала под шаль, так что они остались теплыми.

Тьфу ты! Фиона ожесточенно растерла уши. Холодные!

Со вздохом развернулась и направилась в комнату. Сколько она простояла у перил? Час или два – не меньше. И даже не заметила, как время пролетело!

Надо посидеть в комнате, погреться. Амулет, повышающий выносливость и заживление, по-прежнему с ней. Кассиец то ли забыл, то ли не счел это важным. Но это не причина студиться. Сейчас бы горячего чаю или отвара! Вот только Армелла – не столько служанка, сколько тюремщица. И звонка для вызова прислуги в этих якобы роскошных апартаментах нет.

Интересно, а уши замерзнут, если подставлять их под сквозняк, сидя в комнате?

«Нет, они нагреются».