Страница 186 из 237
Жора хмыкнул, а затем присмотрелся и нахмурился.
– Мне кажется так работать с тенью и позами людей сложнее, чем рисовать лица, – произнес он, а затем просиял. – Точно!
– Что? – глянула на него Светлана.
– Одежда. Посмотри на одежду, – указал он рукой. – Это мусульмане. Скорее всего какая‑то арабская бухта или что‑то в этом роде.
– И что?
– У мусульман запрещено изображать лица людей, – глянул на нее парень. – Ну, раньше точно было так. Вот он и выкрутился, начав игру теней. Ни одного лица, но люди, бухта с кораблями.
Светлана по другому взглянула на картину и кивнула.
– Очень на то похоже, – произнесла она.
Жора сделал пару шагов назад, а затем хотел было двинуться дальше, но Нитакая взяла его под локоть и двинулась вместе с ним.
– Если честно – ничего не понимаю в живописи, – произнесла она. – Я вообще на выставке картин в первый раз. Все работа или какие‑то дела.
– Я тоже, – кивнул Жора. – Тоже все время работа. Да и денег лишних никогда не было… – тут парень нахмурился и добавил: – Да и не задумывался о живописи никогда толком.
Парочка двинулась дальше, к следующей картине.
Остановившись у изображения парусного корабля, что в лунную ночь шел в сторону какого‑то острова, по почти гладкому морю, Светлана удивленно произнесла:
– Какое безмятежное ощущение… Как думаешь, что это за корабль? Наверное какой‑нибудь фрегат?
– Судя по размерам да, – кивнул Жора и указал на маленькие парусные лодки, что плавали вокруг. – Хотя может и линкор.
– А он стоит или… Погоди, часть парусов поднята, – присмотрелась Нитакая.
– Он плывет. Вон видишь разводы, – указал рукой Жора. – Он движется.
Парочка двинулась дальше. Они шли от одной картине к другой. Внимательно рассматривали, оценивали и обсуждали страсть художников к морю и парусным кораблям.
– Дело не в том, что они любили парусники, – усмехнулся Жора, когда они уже прошли с десяток картин. – Времена были такие. Других кораблей просто не было.
– Да? Тогда понятно, почему так… – кивнула Светлана.
Они прошли весь зал, затем второй и в какой‑то момент свернули в небольшую, но просторную комнату с высокими потолками.
В ней была всего одна картина.
Она была огромной, от потолка до пола. На ней был нарисована огромная волна, что вздыбилась над небольшим, маленьким суденышком. Казалось, вот‑вот, еще чуть‑чуть и она обрушиться на него. Разорвет в клочья, изломает в щепки.
– Да ну нахрен… – тихо, едва слышно прошептал Жора, остановившись у входа.
Он не отрывал взгляда от картины и удивленно хлопал глазами. Рядом стояла Светлана и хмурилась. Девушка была тоже под впечатлением, но чувства у нее были другие. Это было больше страх перед неминуемой катастрофой, чем удивление тонкой работой художника.
– Слушай, может… – произнесла Светлана и хотела было потянуть его в следующий зал, но парень стоял истуканом и смотрел на картину, не сводя взгляда.
Женщина удивленно глянула на Жору, потом на картину и нахмурилась.
– Тебе нравится? – спросила она.
– Я не уверен, – тихо отозвался парень.
– Не уверен в том нравится или нет?
– В том, что знаю как называется чувство, которое появилось глядя на нее, – отозвался Жора.
Парочка так и стояла у хода.
В другом жезале, в их сторону двигалась еще одна парочка.
– Масик, ну не понимаю я этого, – вздохнула женщина, держа под руку мужчину в пиджаке.
Тот с грустью взглянул на нее, вздохнул и указал на картину.
– Лена, это искусство! Его не надо понимать, если это не отсылка к чему‑то важному. Это надо чувствовать!
– Что чувствовать? – с грустью произнесла женщина в дорогом платье. – Волны, море, корабли. Причем не яхты, а какие‑то парусники древние.
Мужчина закатил глаза, а затем, изображая обиду двинул дальше.
Елена тяжело вздохнула, а затем нагнала своего кавалера и пристроилась рядом.
– Ну, не дуйся, Масик! Ну, не мое это… – начала она, но тут ее взгляд выцепил знакомое лицо. Она тут же остановилась и удивленно уставилась на Нитакую, что шла под локоть с Жорой. – Света?
– М‑м‑м‑м? – глянул на нее кавалер.
– Я говорю… Пойдем в тот зал, – потянула она мужчину за Светланой.
– Мы там уже были и…
– Глянем еще раз. Я попробую почувствовать, – состроила недовольную мордашку Лена. – Ну, пожа‑а‑а‑алуйста!
Мужчина вздохнул и кивнул, двинув вместе с ней в предыдущий зал.
– Масик – ты великолепен, – улыбнулась Лена и пройдя в следующий зал сделала вид, что рассматривает картину. Однако взгляд ее нет‑нет, да косился на знакомую парочку.
– Два капучино, – поставила большие пузатые чашки на стол официантка и тут же удалилась.
Светлана Сергеевна взяла чашку и задумчиво взглянула на Жору.
– Признаться… Я давно просто так никуда не ходила, – произнесла она и пригубила нежную пенку.
– Почему?
– Не знаю… Последний раз вот так, наверное, только в университете куда‑то ходили, – произнесла она задумчиво. – Да и там… Сессия, оценки… Не до осознания всего этого было.
Жора кивнул и улыбнулся.
– Я тоже… Не помню такого, – парень взглянул на Светлану и спросил: – Тебе понравилась какая‑нибудь картина?
Нитакая пожала плечами и с доброй улыбкой ответила:
– Все. В каждой что‑то свое.
– А какая‑нибудь особенно понравилось?
– Та, с закатом. Ну, помнишь, где люди без лиц.
– Хорошая картина, – кивнул Жора и взял чашку из которой тоже пригубил.
– А тебе какая больше всего понравилась? – спросила Светлана, рассматривая парня.
– Последняя, в том зале, – нахмурился Жора.
– Та огромная волна?
– Угу, – кивнул парень. – И страшно, и удивительно красиво и… И впечатляюще.
Жора задумчиво взглянул в чашку и произнес:
– Я никогда не думал, что море может быть настолько… Страшным? – нахмурившись произнес он. – Целый спектр ощущений.
– У меня почему‑то только… Страх, наверное, – произнесла Светлана.
В этот момент к их столику подошла женщина в платье с дорогой сумочкой и с восхищением произнесла:
– Светочка? Светочка, вот так встреча! – изображая удивления произнесла она.
– Лена? Что ты тут…
– Ой, представляешь, я с Масиком ходила тут на выставку «океанистов», художники такие, море рисуют.
– Мористов, – поправил ее Жора.