Страница 185 из 237
Глава 6
– Вы точно помните, что были восьмого февраля в… – начал было в очередной раз переспрашивать Алексей.
– Что? Да, точно, – кивнул парень лет двадцати семи и обнял Алешу за плечо. – А еще, что я точно помню, но никому не сказал… – тут парень оглянулся по сторонам, а затем подвинул в сторону прилавка собеседника. – Что вот этот, изумительный моющий пылесос, разрабатывал сам Наябука Всяка!
– Кто? – хлопнул глазами Алеша.
– Наябука Всяка! Великий восточный инженер! – посмотрел на него так, словно сказал очевидную вещь парень. – Вы только посмотрите на него! Тут же все… ВООБЩЕ все сделано для людей!
Парень взял за ручку моющий пылесос и принялся рассказывать.
– Вот тут кнопка включения, вот тут регулировка мощности. Вот тут включение моющего режима, а вот тут… – парень снова оглянулся, словно рассказывал какой‑то секрет и громко прошептал: – Тут режим отпаривания!
– Да‑а‑а‑а? – изобразил удивление Алексей. – А зачем?
– Как зачем? – вылупился на него продавец. – Представьте! Пролили вы… кофе! Кофе пролили на ковер! Его ведь теперь нужно собирать, вызывать людей, отдавать на стирку, потом забирать, расстилать… А тут… Почистили, пропылесосили, включили моющий режим и вуаля! Ковер как новенький!
– А зачем тогда режим отпаривания?
– Как зачем? Чтобы ваш ковер был не только чист, но и безопасен! Отпариватель дает температуру в сто двадцать градусов! От такого не то, что грязь, тут микробы дохнут!
Алексей уже по другому взглянул на пылесос.
– А одежду он может отглаживать? – спросил он, задумчиво.
– Не может! Он для этого предназначен! – всплеснул руками менеджер по продажам и указал себе на белоснежную рубашку. – Я сам им пользуюсь именно для этого!
– У вас такой же?
– Нет, конечно, но… – тут менеджер наклонился к Алексею и произнес: – Начальство не одобряет, но в начале рабочего дня мы по тихому отпариваем свою форму.
– Кла‑а‑а‑а‑а‑ас, – протянул Алексей.
– Вы никогда! Слышите? Никогда не пожалеете о покупке этого пылесоса! Это вам могу гарантировать!
Алексей сунул руки в карманы и тяжело вздохнул глядя на пылесос.
– Понимаю, – кивнул менеджер и хлопнул по плечу Алексея. – Такой пылесос не каждому по карману. Такой пылесос врят ли даже у начальника отдела есть. Все же, Наябука Всяка делает настоящие произведения искусства. Но… – тут он поднял палец. – С небольшой доплатой, процентов сорок, я могу договориться на рассрочку в десять месяцев!
Алексей нахмурился, глянул на ценник, потом на менеджера и произнес:
– Петр Петрович, а когда наценка в сорок процентов стала небольшой?
– Позавчера она была шестьдесят пять, на секундочку, – не моргнув глазом произнес Алексей. – А пылесос от Наябука Всяка у нас вообще последний!
– Погодите, – снова тряхнул головой Алеша. – Я тут вообще не за пылесосом! Вы можете еще раз объяснить, где вы были второго февраля пять лет назад?
– Второго февраля, пять лет назад, я впервые увидел творение Наябука Всяка. И с тех самых пор, я искренне верю, что эти пылесосы могут сделать человека счастливым и…
– В документах говориться, что вы были в санатории Левая почка, – заглянул в записи Алексей. – Труп жертвы, одной из посетительниц этого же санатория, нашли в десяти километрах, в лесу.
Менеджер тут же замер, нахмурился и оглядел парня с головы до ног.
– Погодите, так вы из полиции?
Алеша глянул на форму на себе, потом нахмурился и уставился на Петра.
– Ну, да. Я по поводу дела о маньяке, в котором вы фигурировали как подозреваемый и…
– Нет‑нет‑нет! – тут же всплеснул руками менеджер. – Никаких больше разговоров по душам! Офицальная повестка, адвокат и прочие процедуры! Мое алиби железное! В прямом смысле этого слова!
– Э‑э‑э? Это как? – пристроился рядом Алексей.
– Я был на иглотерапии! В меня втыкали иглы! Как я мог кого‑то убить⁈ – недовольно произнес он. – И даже если бы мне такое взбрело в голову, у меня была иглотерапия на НОГЕ! У меня вся ступня была в иглах и я так лежал целый день!
– Но вы же последний, кто видел жертву! Как вы это прокомментируете?
– Очень просто! Жертва – мой иглотерапевт! – возмущенно буркнул менеджер. – Я потому и просидел целый день в иголках!
Алексей открыл было рот, но тут же закрыл. Секунд пять он шел рядом с менеджером, после чего догнал его и принялся уговаривать:
– Слушайте, может маньяк это все же вы? Быть маньяком классно! – произнес он и чуть не влетел в плечо остановившегося менеджера. – Да, Наябука чего‑то там, конечно крут, но маньяк! Маньяк намного круче!
Петр Петрович уставился на парня с растерянным видом.
– О вас будут писать в газетах! В новостях покажут! А еще у вас санаторий будет! Там режим, питание сбалансированное…
– Вы сейчас издеваетесь? – спросил мужчина.
– Нет. Я серьезно! Вам только одну бумажку написать и все! И вся слава ваша! – с максимально серьезным видом произнес Алексей. – Я вам даже орудие убийства подержать дам!
– Нет! – отрезал Петр и быстрым шагом направился через торговый зал.
– Ну, пожалуйста! У меня список заканчивается! – догнал его Алексей. – Ну, что вам стоит? Маньяк – это не какой‑то там инженер! Маньяк – это статус и слава!
Тут менеджер резко остановился и ткнул в грудь Алеши.
– Никаких разговоров, никаких протоколов или подписей без повестки! – произнес он. – И не смейте ко мне больше приходить!
Мужчина развернулся и быстрым шагом направился в сторону подсобного помещения.
Алексей проводил его грустным взглядом, достал список свидетелей и достал ручку. Зачеркнув последнюю строчку в списке, он тяжело вздохнул и произнес:
– Блин, и что теперь делать?
Жора нагнулся к картине и задумчиво уставился на контуры людей.
– Странно, – произнесла Нитакая, стоявшая рядом и рассматривающая картину. – Ощущение, словно не закончено.
Жора сделал шаг назад, оглядел композицию и мотнул головой. Перед ним было изображена бухта, в закатном солнце. Вроде бы ничего особенного, но краски, контрастирующие в образами величавых кораблей и вечерней атмосферы уходящего дня создавали определенный настрой от композиции.
Словно вот‑вот закончится очередной трудный день.
– Почему? – спросил Жора и наклонил голову.
– Ну, посмотри на лица. Вот эти люди на переднем плане. Тень специально расположилась так, чтобы скрыть лица. Кажется, что художник не хотел их рисовать или ему было лень.