Человек из малометражки

– Мне кажется, я в жизни никогда ни с кем настоящей не была. Всем нужна какая-то версия. У всех свои требования. Никому не интересна сама по себе я, важен лишь результат. Профит, что могу дать. А тебе по фигу.

Лера провела рукой по его шее и спине.

– Я это как-то с самого начала почувствовала. Ты другой. Мне с тобой, не знаю, уютно как-то что ли. Ты как будто родной мне, очень близкий. Больная я, уставшая, пьяная – тебе всё равно. Я любая могу быть, не следить за собой, не контролировать, и я знаю, что ты меня не осудишь. Я не боюсь тебя разочаровать. Я всю жизнь боюсь не оправдать ожиданий чьих-то, и ты единственный от меня ничего не ждёшь. Мне с тобой свободно, легко. Я знаю, что ты любишь меня любую.

Макс пристально смотрел ей в глаза. Он никогда не говорил, что любит её, несмотря на то, что был уверен в этом. Однажды он уже произнёс эти слова, и девушка, которой они предназначались, скомкала и выкинула их вместе с его размозжённым сердцем. Он просто не мог пересилить себя, чтобы произнести это снова, хотя Лера, без сомнения, заслуживала этих слов в гораздо большей степени. Ему вдруг стало стыдно. Макс опустил глаза. Лера грустно улыбнулась и нежно поцеловала его в лоб.

– Ну и просто с тобой очень классно, если понимаешь, о чём я.

Взъерошив ему волосы, она встала с дивана, стянула со стула его футболку и надела на себя. Завязала в пучок растрепавшиеся длинные волосы, уселась на стол.

– Я в детстве гимнастикой занималась. Ненавидела это, если честно. Ничего не получалось. Больно, стыдно, каждая тренировка как пытка. Но мама хотела, – Лера зло усмехнулась, – говорила, что для девочки это очень полезно. А я спать ложилась и Бога молила, чтобы хоть что-то случилось, чтобы мне больше никогда не пришлось это делать. И знаешь, сработало, – она посмотрела на Макса с улыбкой, но глаза были влажными. – На каком-то дурацком кувырке я руку сломала. Больно было, пиздец, извини за мой французский. Я в больнице лежала, в десять лет, одна, маме работать надо было. А как-то так повезло, что перелом сложный был, долго со мной мыкались, вспоминать не хочу. И вот мама меня забирает и спрашивает у врача: "А она заниматься сможет?" То есть, понимаешь, не как рука срослась, не как я всё это перенесла, не как с этим жить теперь. Заниматься сможет? Это только важно.

По щеке Леры скатилась слеза, она шмыгнула носом.

– И врач такой говорит что-то, бла-бла-бла, случай сложный, короче нельзя руку нагружать, прощайтесь со своей гимнастикой. И мама на меня смотрит так, я никогда не забуду, мне кажется. Просто столько разочарования у неё во взгляде было. Я была виновата, понимаешь, что у меня рука неправильно срослась, – Лера сделала паузу. – Ясно теперь, почему я с тобой?

Макс подошёл и крепко обнял её, поцеловал в макушку.

– Я всю жизнь всё делала правильно и всё равно всегда была виновата. Не дотянула, мало старалась. И вот, первый раз – неправильно, связалась с тобой, это же уму не постижимо. Я же приличная девочка, ты же, типа, вообще мне не подходишь!

Макс молчал. Лера усмехнулась, задрала голову, поцеловала его подбородок, раздвинула бёдра, подпуская его ближе.

– И грёбаный парадокс, именно сейчас я чувствую – это самый правильный выбор. Что вообще не надо стараться, тянуть, жилы рвать, что-то из себя строить. Я уже хороша. Сама по себе, по умолчанию. Хоть со сломанной рукой, хоть с ПМС

73

, хоть с настроением как из жопы. Я впервые сердце послушала, а не голову. И угадала. Тебе всё равно, кто я, важно, что у меня внутри. Ты меня чувствуешь, как будто мы всю жизнь были знакомы, и я тебя чувствую. Я тебя люблю.

Макс положил ладони ей на щёки, прижался лбом. Внутри всё переворачивалось от ликования. Внешне он привык эмоции не выражать, но участившееся дыхание предательски выдавало его радость. Он почувствовал, как от ловких движений её стоп ползут вниз его домашние спортивные штаны.

– Нет-нет-нет, подожди, не надо, – сказал Макс ласково глядя на девушку, поглаживая кожу большими пальцами, – не сейчас, пожалуйста.

Вместо вопросов Лера поцеловала его. Сначала нежно, потом более чувственно, обняла за шею.

– Хочешь проникнуться моментом?

– Да, – подтвердил Макс, крепко обнимая её. – Это даже лучше, чем секс.

Лера всхлипнула, утыкаясь в широкое плечо.

– Ты там плачешь, что ли? – спросил он, крепче прижимая её к себе.

– Угу.

– Ты чего? – улыбаясь, спросил Макс, размыкая объятия и снова нежно поглаживая её по лицу.

– Не хочу домой, мне так хорошо у тебя.

– Пустишь меня поговорить с твоей мамой, может, сможешь чаще оставаться.

Лера грустно улыбнулась. Максим вытер слёзы с её щёк.

– Давай, просто попробуем.

Она провела ладонями по его груди, обняла за плечи. Макс поцеловал её и, улыбаясь, крепко прижал к себе.