Человек из малометражки

Медленно, как во сне, он протянул вперёд руку и положил ладонь на мышку, поверх её руки. Лера перестала улыбаться и серьёзно посмотрела на него. Макс приподнялся. Терять всё равно уже было нечего. Сейчас она отстранится или отвернётся, он извинится, она выйдет из комнаты и никогда не вернётся. Пытка будет окончена. Но Лера не отвернулась и не отстранилась. Слегка поддавшись вперёд, она прикоснулась свободной рукой к его щеке, будто ударило током. Макс с упоением потёрся щекой о мягкую ладонь, словно дворовый кот, жаждущий ласки. Не раздумывая, Лера поцеловала его. Её губы были такими же, как раньше, точь-в-точь. Несмотря на всё, что произошло и изменилось в их жизнях, кое-что осталось абсолютно таким же. Они оба это почувствовали. Ничего не было кончено.

В порыве Макс сгрёб Леру в охапку, но почти сразу же робко ослабил хватку, как бы сомневаясь, а можно ли ему вообще её трогать. Девушка нежно гладила большими пальцами его щёки, пристально смотрела в глаза, будто пыталась убедиться, что это действительно он. Лицо у неё было серьёзное, взгляд печальный. Запрокинув голову, Лера встала на цыпочки и стала нежно целовать его подбородок, щёки и шею. Макс поднял её и усадил на стол так, чтобы их лица были на одном уровне. Они молча смотрели друг на друга, не решаясь что-либо делать дальше. Тем не менее, Макс не отнимал рук от её талии, а она от его лица. Ещё не поздно было остановиться. От этой мысли ему стало тошно. Сейчас, когда он вновь прикоснулся к любимому тёплому телу, он не мог её отпустить. Будто готовясь к прыжку в прорубь, Макс, сдерживая сбившееся дыхание, осторожно запустил руки под её водолазку, прижался к ней лбом. Поцеловал щёку, ухо. Лера вытащила из пучка шпильки, волнистые длинные волосы распались по плечам. Макс самозабвенно зарылся в них лицом, вдыхая знакомый запах.

– Поцелуй меня, – приказным тоном сказала девушка.

Освободив одну руку, он крепко взял её сзади за шею и исполнил просьбу. Лера медленно расстегнула верхние пуговицы, запустила ладони ему под рубашку. Макс с силой дёрнул ткань, послышался треск, пара пуговиц с щелчком разлетелись по комнате. Она усмехнулась, взгляд её поменялся. Слегка оттолкнув его от себя, Лера сползла со стола и прильнула губами к исхудавшему телу, стягивая с него рубашку. Каждое её прикосновение было острым, ранящим, неимоверно приятным.

– Признавайся, это сон? – шёпотом спросил Макс, направляя её голову ниже. – Ты мне кажешься? Я под кайфом?

Девушка и вправду была частым гостем его снов и галлюцинаций. Иногда они были вполне убедительны, но никогда не достигали такой чёткости. Вместо ответа Лера провела языком по дорожке косой мышцы его живота. Макс невольно застонал, ощущения были более, чем реальными. Она выпрямилась, в её взгляде уже не было грусти, только желание и вызов. Теперь она была больше похожа на Леру, которую он хорошо знал, Леру, которая когда-то была его.

– А может, это ты мне снишься? – она ловко стянула с себя водолазку, обнажая красивую грудь.

Они пристально смотрели друг на друга. Макс хотел её, как и раньше: без сомнений, без ограничений, как будто имел на неё право. Уверенным движением он положил одну ладонь ей на грудь, второй начал шарить по юбке в поисках молнии.

–Во сне ведь можно делать, всё что угодно? – тихо сказала Лера, настойчиво стягивая с него штаны.

Макс уткнулся носом ей в щёку. Губы их снова встретились.

– Хочешь, чтобы я делал с тобой всё что угодно?

Он чувствовал её запах, чувствовал тепло её тела, чувствовал губы, пальцы, ползущие вниз, и горячее дыхание, которым сопровождалось еле слышное, уверенное: "Да".

Юбка упала на пол, вслед за ней сползли его штаны. Лера чувствовала, как большие ладони уверенно гуляют по её телу.

– Меня надолго не хватит, – сбивчиво прошептал Макс ей на ухо, – слишком давно не виделись.

Девушка похотливо улыбнулась, поцеловала ямку между ключицами.

– Да, давненько.

Следующей поцелуя удостоилась грудь, дальше ребро. Лера хорошо знала, что делать в подобных случаях, они оба хорошо знали. Все ключи давным-давно были подобраны, в этом и был трагизм ситуации. За долгие десять месяцев ни один из них не охладел к другому ни на градус и не забыл, как делать другому хорошо.

Макс закрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на том, что чувствует. Он всё ещё не верил в реальность происходящего, но ему было всё равно. Даже если девушка, ласкающая его, была не настоящей, настоящими были ощущения. И они были потрясающими. Изголодавшееся измученное тело остро реагировало на прикосновения, Макс сдержанно застонал, погладил Леру по голове. Начинался марафон, и Макс был уверен, что выдержит его. Сейчас у него был его лучший допинг.

Всё потеряло значение. Не существовало ни времени, ни мира за стенами небольшой обшарпанной комнаты. Ни боли и дискомфорта, ни страданий. Были только губы, вкусные, горячие, мягкие, любимые губы, пальцы, веснушки, глаза, сладкая улыбка. Её запах, её вкус, косточки, ямки, округлости. То как она дышит, стонет, целует, прикасается. Его женщина. Пусть только на пару часов, но всецело его. Макс старался запомнить всё. Вытесать в памяти её образ вместе со всем тем, что сейчас ощущал. Каждый вздох, каждую судорогу, каждое понятое с полувзгляда действие. Сладостный сон, рано или поздно, закончится, и вернётся реальность. Реальность, в которой они больше не вместе. В какой-то момент Макс почувствовал ком в горле и закрыл глаза. Стало невыносимо больно. Неуклюжим движением он приподнялся, сел и крепко обнял сидящую сверху девушку. Мягко поцеловал в висок, прижался щекой. Лера шебуршала пальцами в его волосах, уткнувшись носом в худое плечо. Он готов был сидеть так вечно, он не хотел её отпускать. Поужинать вместе, болтая обо всём на свете, проспать до обеда в обнимку, сделать ей кофе и, возможно, там же, на кухне, снова наслаждаться друг другом. И так по кругу, день за днём. Он знал, что это невозможно. Лера поцеловала плечо, затем шею, слегка отстранилась, заставляя его ослабить крепкие объятия. Макс положил ладони ей на лицо, нежно поглаживая щёки. Она поцеловала его, нежно, чувственно. Затем ещё. Мягкий язык пересчитал отсутствующие зубы. Ладони поползли по его спине, распаляя его. Макс обожал этот переход от родительского к звериному. Так у него было только с Лерой. Волны похоти и нежности вновь сменяли друг друга. Движения возобновились, сначала аккуратные, неторопливые, затем всё более интенсивные. Мысли отступили, уступив место ощущениям.