Страница 33 из 69
— Ты забываешь одну вещь. Задание было не про мясо. И не про соус. Задание было в первую очередь про перец. А арбитры хвалили всё — мясо, соус, батат, технику. Только Жагно и Майлз обмолвились о перце.
— И тем не менее!
— Слушай… Я не скрою, что перец у Славика — хорош! Но он гость. Всего лишь приправа. Да, он делает мясо ещё вкуснее. Но разве же это основной ингредиент?
— Ох… Ничего не могу с собой поделать! Волнуюсь…
— Всё будет хорошо. — честно говоря, я не знал, кого сейчас больше успокаивал. Зиночку или себя?
— Николай! — торжественно произнёс Энтони: — Твоя очередь!
— Ещё пятнадцать минут. — мило улыбнувшись, ответил Колян.
По залу прокатился очень недовольный, а местами и крайне надменный гул.
— Правила, конечно, не нарушены… — протянула Зиночка: — И чисто технически, у Коляна ещё есть сорок пять минут. Но лучше бы ему поторопиться!
— Согласен. Лучше бы ему поторопиться…
Глава 9
— Согласен! Лучше бы ему поторопиться. — кивнул я, продолжая наблюдать за Коляном.
Он выдохнул. Ещё раз проверил тандыр, а затем принялся дальше лепить пирожки. Интересно, зачем? Я готов был поспорить, что у него сейчас на запекании стояло двенадцать штук. Этого за глаза хватит, как для дегустации, так и для резервного блюда, если возникнет спорная ситуация.
Однако Колян продолжал готовить. Симонов поднялся из-за своего стола и подошёл поближе. Остальные арбитры последовали его примеру.
— Чего это они? — обеспокоенно спросила Зиночка.
— «Оупен китчен» — эффект открытой кухни. Говорят, наблюдать за работой повара — отдельное удовольствие. Это хорошо возбуждает аппетит. — пояснил я.
— Мне кажется, что они на него давят… — вздохнула миниатюрная бухгалтерша, глядя на то, что Колян вдруг прекратил готовить: — У него опять задрожали пальцы!
— Не переживай. Его так просто не смутить. — ответил я: — Он быстро адаптируется.
— Простите… — Галя заметила лёгкое волнение Коляна и подошла ещё ближе: — Я давно не видела ничего подобного. Если ваши пирожки ещё запекаются, то… не могли бы вы показать нам концепцию? В том плане — как именно вы их готовите?
— Конечно.
Колян выдохнул. Я видел, как поднялись и опустились его плечи. А потом в нём, что-то изменилось. Пальцы перестали дрожать. А взгляд… Колян поднял голову и уверенно посмотрел на свою станцию. Вот оно! Тот самый момент, когда простой парнишка превращается в того самого крутого повара, с которым мы прошли через огромное количество дуэлей и «продолжений». Побывали в самом «пекле» столицы. Преодолели кучу запар в «Шашлычке».
Колян хоть и выглядел простачком, но всё его окружение прекрасно понимало — в нём сокрыт огромный талант и потенциал. Его попросили показать кулинарное волшебство, и он покажет.
— Это звучит немного странно, не находишь? — тихо прошептала Зиночка.
— В плане?
— Он готовил в одно время с Теньшиной. Уж могли бы и на него обратить внимание.
— Увы, Славик нагло перетянула одеяло на себя. И буду откровенен… Я тоже смотрел только на неё.
— Какой прекрасный ты друг…
— Потому что в Коляне я не сомневаюсь.
— Отговорки. — фыркнула Зиночка: — Ладно. Я тоже слукавлю, если скажу, что не смотрела. Что-что, а навык Теньшиной просто потрясающий! И двигается она так легко…
— Вот ты и ответила на свой вопрос. А что касается Коляна… Арбитры лишь в очередной раз доказывают, что им интересен каждый дуэлянт вне зависимости от эффекта шоу.
— Ага! И камеры сгруппировались возле Коли.
— Сейчас арбитры увидят истинное лицо этого парня.
Колян начал с теста. Он высыпал муку горкой на стол, сделал в центре углубление, будто маленький кратер вулкана, влил тёплую воду с дрожжами, добавил соль и ложку масла. А затем начал месить. Колян работал руками, вкладываясь в каждое движение.
Это было полной противоположностью холодной точности и воздушной лёгкости Славика.
Колян месил тесто так, будто разговаривал с ним… Будто уговаривал его стать мягким и живым. Он подбрасывал его, складывал, снова вдавливал ладонями, и мука клубилась вокруг него белым облачком. Выглядело это очень специфически. Я бы даже сказал — слегка неряшливо. Но тем не менее арбитров подобное очень завлекало.
Они молча наблюдали. Галя и Аля не скрывали восхищения. Мишель и Майлз выглядели заинтригованно-недовольно-возмущенно-подавленными. Сам бог не знает, какие эмоции они испытывали на самом деле. А Симонов был задумчивым. Как будто, он учёный и сейчас перед ним творилось открытие нового физического закона, который полностью разрушал его научную теорию.
Тем временем Колян накрыл миску с тестом полотенцем и поставил её к тёплому боку тандыра — туда, куда шло мягкое тепло. Там тесто явно поднимется быстрее.
Затем настало время начинки.
И вот тут я увидел, как Колян работает с перцем.
Он не отсчитывал обороты мельницы, как это было у Теньшиной, а просто достал пригоршню целых горошин, высыпал их на сухую раскалённую сковороду и стал прогревать.
По арене тут же поплыл аромат. Он серьёзно отличался от того, что был у Славика. Она использовала необработанный перец. И аромат получился острым, свежим и колючим. А Колян обжаривал перец. От высокой температуры горошины начали раскрывать свой потаённый потенциал. А именно — тёплые, смолистые, почти древесные, дымные ноты, аромат, от которых щекотал в носу.
— Он раскрывает перец жаром… — прошептала Зиночка, и в голосе её была уже не тревога, а азарт: — Обжаренный перец пахнет совсем иначе. Глубже. Древеснее. Сложнее!
— Но секрет не в этом. — ответил я: — Кроме аромата — обжаренный перец имеет более насыщенный вкус. Даже если он воспользуется мельницей и сделает перец мелкодисперсным — вкус всё равно будет максимально насыщенным. Только вот… Сдаётся мне, что это ещё не всё.
Однако Колян отказался от мельницы. Он ссыпал прогретые горошины в ступку и начал толочь пестиком. Колян толок их до неровного помола, где были и почти в пыль стёртые частицы, дающие ровную остроту, и крупные осколки, воспроизводящие взрывы аромата. Стук пестика о ступку разносился по арене, как барабанный ритм!
— Что ты творишь, негодяй… — Мишель обиженно насупилась: — Ты играешь не по правилам, гадкий мальчишка!
— Что⁈ — Зиночка с непониманием посмотрела на меня: — Что она такое говорит?
Однако Славик, которая стояла рядом с арбитрами — тут же прекратила самодовольно улыбаться.