Страница 3 из 69
Восемь часов. Я представлял, чего ей это стоило. Виола должна была караулить эту кастрюлю всю ночь. То есть, подставить под дверцу духовки будильник, и вставая каждый час, чтобы подлить бульон и повернуть мясо. Щёки, как я уже говорил — крайне капризный отруб. Он весь в соединительной ткани, что делает данный тип мяса непригодным для жарки. Однако именно эта ткань, при долгом томлении превращается в желатин. Мясо начинает таять и распадаться на волокна от одного прикосновения к губам. Великолепно!
Виола сняла крышку. Пар ударил вверх столбом. Соус был тёмно-глянцевым… Почти чёрный! А в нём тонули жемчужины мелкого лука, оранжевые диски моркови и что-то ещё…
— Клёцки⁈ — удивлённо прошептал Колян, глядя на табло, куда транслировалось видео с летающих камер.
— Что это? — спросила Марика, указывая ложкой.
— Клёцки с хреном. — ответила Виола, и её голос слегка дрогнул: — Тип английских дамплингов. Но я вмешала в тесто тёртый хрен. Чтобы они не просто были сытной подушкой, а взрывались свежестью посреди всего этого… тёмного царства.
Мишель зачерпнула ложку. Поднесла к губам. Попробовала.
— Мясо… — она медленно закрыла глаза: — Не жуётся.
— Да ладно⁈ — испуганно пискнула Настюша.
— Оно исчезает! — Мишель открыла глаза: — А потом… хрен. Как глоток свежего воздуха после погреба. Ты специально сделала клёцки маленькими?
— Да. — кивнула Виола: — Чтобы попадались не в каждой ложке. Чтобы это было… как сюрприз.
Майлз ел уже вторую ложку, забыв про всякую скромность и воспитанность.
— Это то, что англичане варят двести лет… И всё никак не могут довести до ума. — тяжко вздохнув, неожиданно откровенно признался он: — А ты довела. Стаут дал горечь. Морковь дала сладость. А этот твой хрен… всё связал. Где ты этому научилась?
— У бабушки… — Виола слегка смущёенно опустила глаза: — Только бабушка варила русское. И я подумала — а если попробовать сделать нечто подобное, но в английском стиле? И… Получилось вот это.
— Истинная наследница великого кулинарного клана! — улыбнулась Галя: — От твоего блюда чувствуется забота и тепло. Ты умница!
— Восхитительная эклектика, заключенная в одном блюде. — Аля с уважением кивнула: — Я неоднократно бывала в ресторанах твоей семьи. Что-то мне очень не понравилось… Что-то показалось практически идеальным. Я один из тех критиков, кто очень предвзято относится к ресторанам Новикова. Однако попробовав твоё блюдо… Я уже хочу прийти именно к тебе.
Честно говоря, не совсем понятно — похвала это или угроза? Девушка-сова говорила это таким тоном, что можно было интерпретировать, как угодно.
Но тем не менее, Виола благодарно кивнула.
— Девяносто один балл! — торжественно объявил Энтони: — Второй результат нашего сегодняшнего отборочного этапа!
Виола показала мне большой палец, мысленно поздравив с победой. Круто, конечно. Теперь, главное — не облажаться на дуэлях. А-то попадётся, какая-нибудь азиатская кухня и всё… Приплыли.
Ладно. Надо потихоньку собираться. Вряд ли сегодня меня уже получится чем-либо удивить. Однако Энтони всё же смог привлечь моё внимание:
— И завершает наш сегодняшний этап — МИЛА ЖДАНОВА!!!
Точно! Госпожа Секретарочка. И как я мог про неё забыть? Нужно посмотреть, чем удивит судей помощница самой Амелии Симоновой. Тени подобных звезд имеют всего два пути. Они либо растворяются. Либо учатся сиять самостоятельно.
Интересно, к чему в итоге придёт наша секретарочка?
Мила шла к судьям медленно, будто взвешивала каждый шаг. Но меня больше заинтриговало, что же такое она приготовила? Пять продолговатых предметов, завёрнутых в льняную ткань говорили только об одном: «ГУСАРЫ, МОЛЧАТЬ!!!».
— Уважаемые судьи! Я представляю вашему вниманию… Бедфордширский клэнгер. — уверенно произнесла Мила и развернула ткань.
Зал охнул. Да что там говорить? Все мы охнули.
Клэнгер — это «продолжение», которое по каким-то совершенно сумасшедшим причинам превратилось в полноценное блюдо и попало в рестораны. Дерзость, воплощённая в тесте. Длинный рулет, в котором с одного конца мясная начинка, а с другого — сладкая. Обед и десерт в одном пироге! Еда пахарей, которым было некогда есть дважды.
Обычно это выглядит грубо, по-крестьянски. Но у Милы клэнгер лежал на доске идеальным золотым поленом. Причём с двумя разными узорами защипа на концах, чтобы едок с первого взгляда понимал, где что.
— С одной стороны — свинина с шалфеем и печёным яблоком. — чуть более уверенно произнесла Мила: — С другой — груша, томлённая в перечном сиропе с грецким орехом. А фишка… — она сделала паузу: — Фишка в середине. Там, где мясо встречается со сладким, я проложила тонкую перегородку из теста с чёрным перцем и капелькой тёмного эля. Чтобы они не смешались. Чтобы между обедом и десертом был… порог.
— Порог… — я услышал, как Аля тихо повторила это слово: — Клэнгер варят на пару, завернув в ткань. От этого тесто получается влажным, плотным, как пудинг. Но у тебя же сама корочка пирога выглядит иначе. Намного… ярче и аппетитнее. Как ты этого добилась?
— О, я сначала пропарила его. А потом на десять минут сунула в раскалённую печь, чтобы верх схватился золотой корочкой, а низ остался нежным и паровым. Двойная техника. Риск на грани провала.
— Хм-м… — Аля разрезала клэнгер поперёк. И на срезе стало видно всё: тёмное, сочное мясо с вкраплениями шалфея, светлая ароматная груша, а между ними — тонкая, в два миллиметра, перечная перегородка. Тёмная линия, разделяющая два мира подобно экватору.
Она ела молча и очень долго. Весь зал застыл в ожидании.
— Я посетила огромное количество самых разных ресторанов. В том числе и с английской кухней… — тихо произнесла Аля: — Клэнгер приносили десятки раз. Всегда одно и то же… С одной стороны вкусно. С другой тоже вкусно. А посередине — каша, где мясной сок пропитал сладкое… И получалась ерунда. Все спотыкались об эту середину. Все! — она подняла глаза на Милу: — А ты не стала бороться с проблемой. Ты построила стену. И сделала эту стену… вкусной. Перец и эль в перегородке связывают оба конца, как переводчик между двумя языками.
— Спасибо. — с едва заметным облегчением улыбнулась секретарочка.
Мишель отложила вилку и медленно поднялась.