Страница 84 из 107
Глава 53. Тот, кто остаётся
Алекс проснулся от того, что Лина дышала ему в плечо. Ровно, тепло, с лёгким присвистом — она всегда немного свистела, когда спала на боку, и он давно перестал замечать этот звук. Теперь он казался ему таким же естественным, как тиканье часов или шум дождя за окном.
Он не открывал глаза. Просто лежал и слушал.
Сколько лет он прожил один? Пятнадцать? Шестнадцать? Он сбился со счёта. После того, как родители развелись, а мать уехала в Ниццу с новым мужем, отец — в Лондон с новой женой, Алекс остался в Париже один. В шестнадцать лет. В пустой квартире, которая досталась ему в наследство от бабушки. Он тогда думал: свобода — это круто. Можно не отчитываться, можно гулять до утра, можно приводить кого угодно. Но через полгода свобода перестала быть крутой. Она стала пустой.
Он учился в международной школе, потом в Сорбонне — экономический, как и хотел отец. Но отца на его выпускном не было. Он прислал чек и открытку с подписью «Желаю успехов». Алекс разорвал чек, открытку выбросил. Потом пожалел — но было поздно.
Софи появилась в его жизни случайно. Сводная сестра, которую он увидел впервые, когда ему было двадцать, а ей — восемнадцать. Она приехала в Париж поступать в Школу изящных искусств и нагло заняла его диван. На две недели. Которые растянулись на год.
— Ты всегда будешь жить как бродяга? — спросил он тогда.
— Я не бродяга. Я ищу вдохновение, — ответила она.
— Вдохновение — это когда есть свой угол.
— Угол будет. А пока — подвинься.
Она осталась. Закончила школу, поступила в академию, нашла работу, сняла квартиру в Марэ. Но каждое воскресенье приезжала к нему с пирогами — мамиными, которые научилась печь по видеосвязи. И каждый раз говорила:
— Ты слишком много работаешь.
— Я зарабатываю деньги.
— На что? У тебя нет семьи.
— Пока нет.
— А когда будет? Когда тебе стукнет сорок? Пятьдесят? Ты же даже не ищешь.
Алекс тогда не знал, что ответить. Потому что она была права. Он не искал. Женщины в его жизни появлялись сами — и так же быстро исчезали. Одной нужен был статус, другой — деньги, третьей — просто красивая картинка для Инстаграма. Он не влюблялся. Ни разу. Думал, что с ним что-то не так. Что любовь — это выдумка для фильмов, а в реальной жизни есть только удобство, привычка и общие счета.
Пока не увидел Лину.
Он открыл глаза. Она спала, приоткрыв рот, русые волосы разметались по подушке. Во сне она выглядела моложе — лет на семнадцать, не больше. Алекс улыбнулся и осторожно высвободил руку, чтобы не разбудить.
Встал, натянул штаны, прошёл на кухню. На столе ещё стояла вчерашняя тарелка с пирогом — Софи привезла, когда неожиданно ворвалась в их жизнь.
— Я всего на два дня. Помогу собраться и улечу. Не хочу мешать, — сказала она вчера.
— Ты никогда не мешаешь, — ответил он.
— Врун.
Он включил кофеварку, прислонился к столешнице и закрыл глаза. За спиной послышались шаги — лёгкие, босые.
— Ты чего не спишь? — спросила Лина, появляясь в дверях. Она была в милой розовой пижаме, которая состояла из коротких шортиков и топа. Волосы спутаны, глаза сонные, губы чуть припухшие после сна.
— Кофе хочу, — ответил он.
— Врёшь.
— Немного.
Она подошла, обняла со спины, прижалась щекой к его лопаткам.
— О чём думаешь?
— О том, как странно устроена жизнь.
— Это в каком смысле?
— В том, что я не верил в любовь. А теперь не представляю, как жил без тебя.
Лина промолчала. Только сжала руки крепче.
Кофеварка щёлкнула, возвещая о готовности. Алекс налил две кружки, одну протянул Лине. Она взяла, села за стол, поджав ноги.
— Расскажи мне о себе, — попросила она.
— Я же рассказывал.
— Мало. Про родителей, про Париж, про то, как ты начал бизнес. А я хочу знать… другое.
— Например?
— Например, чего ты боишься.
Алекс сел напротив. Провёл пальцем по краю кружки.
— Боюсь, что ты будешь несчастна со мной.
Лина подняла бровь.
— Серьёзно? Это твой главный страх?
— Абсолютно. Деньги можно заработать, здоровье — поправить, даже квартиру — купить новую, если старая надоест. Но если человек несчастен, это не лечится. Ни деньгами, ни переездами, ни пирогами.
— А если я буду счастлива?
— Тогда я буду счастлив. И бояться нечего.
Она отставила кружку, подошла к нему, села на колени.
— Алекс, — сказала она тихо. — Я с тобой счастлива уже сейчас. Даже когда паникую. Даже когда скупаю веники. Даже когда плачу в подушку, потому что боюсь, что у меня ничего не получится в Париже.
— А что у тебя может не получиться?
— Всё! Работа, язык, друзья. Я там никого не знаю, кроме тебя.
— А больше и не надо, — он взял её лицо в ладони. — Сначала будет только я. Потом — мои друзья. Потом — твои. Париж маленький, Лина. Люди там быстро находят друг друга.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
Она поцеловала его — быстро, как будто боялась, что передумает. Он ответил, не спеша. У них было время. У них всегда было время, когда они вдвоём.
Днём приехала Софи. Снова с пирогом — на этот раз с вишнёвым, и с двумя огромными сумками, из которых торчали вешалки.
— Я привезла тебе одежду, — заявила она Лине. — Примеряешь.
— Какую одежду?
— Летнюю. Парижскую. Ты не можешь приехать в Париж в том, что купила в местном ТЦ.
— А что в нём не так?
— Всё, — отрезала Софи. — Пойдём.
Лина покорно пошла за ней, оставив Алекса в гостиной. Он услышал, как они поднялись наверх, потом — звук открывающейся двери спальни, потом — возгласы: «О, это красиво!», «Нет, это не твой цвет», «Дай сюда, я покажу, как завязывается этот пояс».
Он улыбнулся и достал телефон.
Сообщение от Брайса: «Ты ещё в городе?»
«Да. До десятого. А что?»
«Хочу предложить тебе одну вещь. Встретимся?»
Алекс написал: «Давай завтра. Сегодня Лина и Софи заняли дом».
«Женщины, — ответил Брайс. — Без них никак».
«И слава богу».
Он убрал телефон.
Наверху Лина смеялась — звонко, заливисто, так, что было слышно даже сквозь закрытую дверь. Алекс прислушался к этому смеху и подумал, что готов слушать его всю жизнь.
Остаток дня прошёл в суете. Софи устроила в спальне импровизированный показ мод, заставляя Лину перемерить около двадцати нарядов. Она отбирала, откладывала, критиковала, одобряла, спорила сама с собой. Лина вертелась перед зеркалом, иногда поглядывая на Алекса с немым вопросом: «Ну как?»
— Идёт, — коротко отвечал он.