Страница 74 из 107
Глава 48. Первый день свободы
Утром я проснулась из-за яркого солнца, которое пробивалось сквозь полуприкрытые шторы и падало золотыми полосами на белое постельное бельё. В комнате было тихо, только где-то вдалеке пели птицы — и моё дыхание, медленное, сонное.
Повернувшись на бок, я увидела Брайса. Он стоял, опершись плечом на дверной косяк, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Не отрываясь. С лёгкой улыбкой, которая появлялась у него только тогда, когда он думал, что я не вижу.
— Доброе утро, принцесса. Выспалась?
Голос низкий, чуть хриплый — то ли только проснулся, то уже давно не спит и просто успел соскучиться.
— Доброе, — я зевнула и потянулась так, что хрустнули позвонки. — Не знаю даже. Я бы ещё поспала. А сколько времени?
— Пол первого дня.
— Сколько? — я села так резко, что одеяло сползло, открывая плечи и то, что под ним было. Брайс не отвел взгляд. — Это я проспала больше двенадцати часов?!
Брайс засмеялся. Он подошёл, сел на край кровати, взял мою руку в свою, переплёл пальцы.
— Да, принцесса. От стресса бывает такое. Ты очень устала. Так что если хочешь спать дальше — спи.
— Да я теперь и не знаю… — я замешкалась, чувствуя, как его большой палец гладит мою ладонь. — Уже и кушать хочется.
— Ну раз кушать, то вставай. Собирайся — и поедем в кафе. Дома нет ничего.
— Хорошо, — я подалась вперёд и чмокнула его в щеку.
Он задержал моё лицо в ладонях на секунду дольше, чем нужно, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по губам.
— Не начинай, — прошептала я.
— Даже не думал, — соврал он с совершенно невинным лицом.
Через сорок минут я была полностью готова. На мне — светлые шорты, укороченная рубашка в клетку, завязанная узлом под грудью, и бежевые босоножки на плоском ходу. Кудри сегодня на удивление легли красиво — мягкими волнами, падающими на плечи и спину. Видимо, сон действительно пошёл мне на пользу.
Я вышла на улицу и замерла.
У дома стоял не привычный белый «Гелик». Сегодня Брайс выбрал BMW M4 кабриолет — яркого, сочного красного цвета, как перезревшая вишня. Он сам стоял рядом, прислонившись к двери, в джинсах и простой чёрной футболке, которая облегала его плечи так, что хотелось попросить снять её прямо сейчас. Солнцезащитные очки скрывали глаза, но я знала — он смотрит на меня.
— Ну что, едем? — спросила я, подходя.
— Поехали, принцесса. — Он поправил выбившуюся прядь у моего виска. — Есть предпочтения, куда хочешь?
— Хмммм… — я сделала вид, что задумалась. — Какую-нибудь кафешку у набережной. Давай?
— Сейчас посмотрим.
Он открыл карты на телефоне, я встала рядом, касаясь его плеча. От него пахло летом — солнцем, дорогим одеколоном и чем-то таким, от чего у меня кружилась голова.
— В тридцати минутах есть кафе «Океан». — Он поднял взгляд. — Пойдёт?
— Да, супер.
Он открыл передо мной дверь. Я села на пассажирское сиденье и провела рукой по кожаной обивке.
— Красный, — сказала я, когда он сел за руль. — Ты специально выбрал красный?
— А что не так с красным?
— Ничего. Просто ты всегда на чёрном или белом.
— Иногда хочется яркости, — он завёл мотор, и машина тихо завелась. — Как в жизни.
— Это ты про меня?
— Про нас, — поправил он и нажал на газ.
Мы ехали с открытым верхом. Ветер трепал мои кудри, и я ловила взгляды прохожих — не на себя, на машину, конечно, но мне было всё равно. Брайс вёл одной рукой, второй держал меня за колено — просто касался, но от этого касания по коже бежали мурашки.
Всю дорогу мы болтали о мелочах. О том, как странно просыпаться без будильника. О том, что Кайн прислал новую открытку — на этот раз он нарисовал меня с крыльями. О том, что Лина вчера ночью звонила и полчаса рыдала, потому что не знает, брать ли с собой утюг.
— Утюг? — переспросил Брайс.
— Она боится, что в Париже утюги другие.
— Они во всём мире одинаковые.
— Попробуй ей это объясни.
Он усмехнулся. Потом сказал, глядя на дорогу:
— Я хочу полететь с тобой на море. Давно не был в отпуске. Пара недель — и всё.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Выбирай страну. Хоть завтра.
— У меня нет купальника.
— Купим.
— И панамы.
— И панаму.
Я смотрела на его профиль, на то, как солнечные очки отражают небо, и думала: боже, как же мне с ним повезло. Рядом с Брайсом я чувствовала себя свободно и легко — будто за моей спиной выросли крылья, и я могу лететь куда угодно, лишь бы он был рядом.
Через полчаса мы подъехали к кафе. Брайс припарковался, открыл мне дверь, и мы прошли внутрь. Нас встретила милая девушка в красивом летнем костюме и проводила за столик на веранде. Вид открывался прямо на набережную — вода блестела на солнце, чайки кричали, где-то вдалеке играла музыка.
— Тут так красиво, — сказала я, оглядываясь.
— Как ни странно, но я с тобой согласен. — Брайс снял очки, и я увидела его глаза — тёмные, внимательные, чуть сощуренные от солнца. — Не думал, что обычные кафешки могут быть так красиво обустроены.
— Обычные кафешки, — повторила я с улыбкой. — Ты иногда бываешь таким снобом.
— Я реалистом.
Мы заказали еду. Я — салат «Цезарь», два кусочка пиццы с пепперони и молочный коктейль со взбитыми сливками. Брайс — стейк средней прожарки, картошку по-деревенски и лимонад.
Когда всё принесли, я отломила кусочек пиццы, откусила и зажмурилась от удовольствия.
— Вкусно? — спросил он.
— М-м-м, — промычала я с набитым ртом.
Он покачал головой, но улыбнулся — самой красивой и родной улыбкой на свете.
Я прожевала, вытерла губы салфеткой и вдруг спросила:
— Брайс.
— Что, милая? — Он отставил вилку.
— Давай сфоткаемся?
— Что? — он удивился. Не испугался, нет — скорее, не понял, зачем.
— Нуууу, сфоткаемся. — Я обвела руками наш столик, набережную, солнце. — У нас нет почти фотографий. Мы встречаемся почти четыре месяца, а из нормальных снимков только — пара из Лондона и какие-то случайно сделанные Линой, на которых я похожа на перепуганного сурка.
— Принцесса, я не люблю фоткаться.
— Ну ради меня.
Он помолчал ровно три секунды. Потом тяжело вздохнул — так тяжело, будто я попросила его переплыть океан.
— Ладно.
Он сел ближе ко мне — так, что наши бёдра соприкоснулись, обнял за талию, и я почувствовала, как его ладонь легла чуть ниже, чем нужно для приличного фото. Я взяла телефон, настроила камеру и подняла повыше.
— Так, смотри в камеру.
— А если я хочу на тебя смотреть? — спросил он тихо.