Истинная для проклятых

Братья переглянулись и на некоторое время повисло молчание. Они решали. Не хотели, возможно даже переживали, но что-то мне подсказывало, что оба согласятся.

— Бой на мечах, — твёрдо сказала я. — На настоящих!

— Нет, — сразу отрезал брюнет. — Это опасно, птичка.

Я резко поднялась с колен Элиара. Платье упало вниз, снова скрывая ноги, а Элиар фыркнул недовольно. Я стояла между ними и смотрела только на брюнета.

— Это мой подарок, вы сами сказали. Так что именно мне решать, как он умрёт.

Несколько секунд стояла тяжёлая тишина. Потом Элиар вдруг низко, хрипло рассмеялся, откинул голову назад и хлопнул ладонями по подлокотникам трона.

— Огненная птичка… Ну давай. Хочу посмотреть, что ты умеешь. — он склонил голову вбок. — Развяжи его, брат.

Брюнет ещё мгновение смотрел на меня тёмным, непроницаемым взглядом, но коротко кивнул и одним движением перерезал верёвки на запястьях Вайсира.

Почти сразу из темноты появился слуга. Высокий, молчаливый, неприметный. В руках он держал два меча. Один — длинный, тяжёлый, с широким клинком. Второй — заметно легче, изящнее, явно созданный для женской руки. Он молча положил оба оружия на край платформы и исчез так же тихо, как появился.

Я медленно поднялась по скрипучим ступеням. Вайсир уже стоял на ногах, потирая стёртые до мяса запястья и шею. Когда я подошла ближе и взяла в руку свой меч, он взглянул на меня исподлобья.

— Соскучилась, маленькая госпожа? — голос у него был сорванным, хриплым, но в нём снова появилась эта мерзкая насмешка.

Я лезвием меча указала ему на второй клинок, чтобы не затягивал.

— Что случилось с племянницей, которая пропала? — задала вопрос, который волновал меня всё это время.

А в ответ… в ответ он рассмеялся. Злость и безумие плескались в его единственном живом глазу. Он сплюнул кровь на деревянный настил и посмотрел на меня так, будто впервые видел по-настоящему.

— Ты заняла её тело, Камелия. Вот и всё.

Место? Оболочку? Что за бред?

— Ложь! Говори правду!

— Нужен был сосуд для ритуала, — продолжал он, медленно поднимая тяжёлый меч. — Она идеально подходила. И, кстати… она никогда не была настоящей племянницей. Просто удобная ложь для всех, дабы держать ее при себе. Но силу она так и не получила, была слишком слаба. Поэтому и призвали именно тебя. Настоящую. Но без тела, лишь душу.

Мы медленно ходили по кругу. Доски скрипели под ногами и весь мир сузился лишь до него одного. До его хриплого дыхания, до клинка в его руке. Я больше не видела ни братьев, ни обугленных столбов, ни-че-го.

— Зачем ему это? — тихо спросила я, продолжая двигаться.

Вайсир оскалился.

— Все хотят стать Высшими, Камелия. И он не исключение. Убил её настоящих родных, вырастил как племянницу, а потом избавился с такой же лёгкостью, чтобы появилась именно та, кто сможет передать силу. Вот и вся правда. Нравится тебе она?

Я остановилась. Клинок лёг в руку так привычно, будто никогда её и не покидал.

— Он умрёт, всё равно умрёт. Так же, как и ты сейчас!

Вайсир тихо, зло рассмеялся и крутанул меч в ладони.

— Я в любом случае не проживу долго. Но жалею лишь об одном… что так и не трахнул тебя за всё это время!

Он рванул первым.

Удар был тяжёлым, яростным, направленным прямо в голову. Я отбила его — мой клинок встретил его с резким звоном. Вибрация прошла по всей руке до плеча. Вайсир не остановился. Регенерация оборотня уже работала: раны на лице медленно затягивались, движения становились быстрее, злее, отчаяннее. Он бил так, словно от каждого удара действительно зависела его жизнь, даже понимая, что всё равно умрёт.

Я двигалась. Отступала. Атаковала в ответ. Злость кипела внутри так сильно, что перед глазами стояла красная пелена. Каждый его удар я встречала своим. Каждый раз, когда лезвия сталкивались, я видела перед собой не только его — я видела клетку, рынок, его руки на моей груди, его мерзкий язык… Я видела всех тех девушек в клетках.

Он зарычал и пошёл напролом, обрушивая на меня серию коротких яростных ударов. Один из них пропустила — клинок чиркнул по плечу, оставляя тонкую горячую линию. Боль только подхлестнула. Я развернулась и ударила в ответ снизу вверх. Он едва успел отбить.

Мы кружились по платформе как два зверя. Дыхание рвалось. Пот смешивался с кровью. Я больше не думала, только чувствовала. Ненависть. Злость. И чистую ярость.

Он снова замахнулся, рассчитывая на свою силу, но в этот раз я не стала отбивать. Вместо этого просела и ударила плашмя по боковой стороне колена. Раздался глухой хруст. Вайсир заорал и рухнул на него. Я тут же вторым ударом выбила меч у него из руки и поставила остриё своего клинка к горлу.

Он тяжело дышал, глядя на меня снизу вверх с той же безумной улыбкой, а я смотрела ему в глаза и произнесла холодным тоном то, о чем так мечтала:

— Я всегда держу свои обещания, Вайсир. Помнишь его, мои слова, над которыми ты смеялся? — он усмехнулся в ответ, но не сопротивлялся. — Это тебе за всех девушек, которые погибли.

Одним коротким, точным движением я провела лезвие ему по горлу. Кровь хлынула сразу. Горячая. Тёмная. Он ещё несколько секунд удерживал руками шею, а потом медленно завалился набок. Глаза остались открытыми, но уже без искры жизни.

Я стояла над ним и ничего не чувствовала. Ни радости за месть, ни облегчения, лишь пустота. Его смерть не вернёт к жизни тех, кого он, с его дружками, забрали. Но, возможно, спасла многих других. Хотя… Кто знает, сколько в этом мире таких как он.

Клинок всё ещё был зажат в пальцах так сильно, что болели костяшки. Мир постепенно возвращался вместе со звуками, с запахом крови, с прохладным воздухом.

Элиар стоял у края платформы и аплодировал. На лице была широкая улыбка, а глаза горели восхищением.

Брюнет стоял чуть позади него. Он не аплодировал, просто смотрел на меня прищуренными тёмными глазами, будто впервые видел по-настоящему.

— Это было прекрасно, — сказал Элиар искренне.

Его брат медленно кивнул, соглашаясь, но рассматривать меня не перестал.

— Возможно, ты действительно вновь возродилась. — произнёс сон задумчиво, склонив голову в бок.

Элиар повернулся к брату и за усмешкой на губах произнёс:

— А ты ещё этого не понял, брат? История повторяется. Но конец… конец будет другим.

Мне было плевать о чем они говорят и к какому выводу пришли. Неважно, я была в прошлом или нет, какая теперь разница?