Страница 6 из 66
— Она вас приняла, — тихо сказал Живко за моей спиной. — Так было и с Велизаром в самом начале. Земля сама выбирает хозяина.
У меня по спине пробежал холодок. Приятный и жуткий одновременно.
— Ладно, — сказал я. Коронная фраза, куда без неё. — Это… ладно. Давайте проверим кое-что.
Я вернулся в дом и перерыл кабинет Велизара. Мне нужны были семена. Любые-любые. На одной из полок нашёлся деревянный ящичек с отделениями, в каждом из которых лежал маленький бумажный пакетик с надписью от руки.
Живко мне перевёл:
— Томаты, перцы, тыква, базилик, смилово биле.
— Что такое смилово биле?
— Тут написано «трава с непредсказуемым характером».
Биле, так биле. Однако я не стал пока рисковать и взял пакетик с томатами, после чего вышел на участок, присев в центре того самого чистого круга.
— Живко, сколько обычно у вас растут томаты?
— Как и везде, полагаю. Два-три месяца от посева до урожая. Магические сорта быстрее, там, пожалуй, около месяца.
— Хорошо. Тогда приступим.
Я разгрёб землю просто пальцами. Сделал неглубокую лунку, положил туда три семечка и присыпал землёй. Полил из кружки, которую принес Живко с кухни.
Всё по науке. Глубина посадки, расстояние, полив. Агрономия — она и в некромантическом мире агрономия.
Живко стоял рядом, скрестив руки на груди и молчал.
Затаив дыхание, я ждал.
Прошла две минуты, потом пять. Ничего. Я уже начал чувствовать себя глупо, когда…
Земля вздрогнула, будто выдохнула. И… из лунки полез росток. Это было не просто быстро, а… по-настоящему быстро. Зелёный стебелёк пробил почву, развернул первые листочки и потянулся вверх. За минуту он вырос на десять сантиметров. За три — на тридцать. Стебель утолщался, листья разворачивались с мягким шелестящим звуком, и я видел, как по жилкам бежит что-то, похожее на сок, только с лёгким… свечением.
Через пять минут передо мной стоял томатный куст высотой по колено. Крепкий такой, с тёмно-зелёными листьями и тремя кистями. На кистях набухали плоды.
Плоды были… черными.
— Ох ты ж… — выдохнул я.
Пожалуй, при виде чуда надо бы сказать что-то другое, но словарный запас сказал: «Пока».
Помидоры были иссиня-чёрными, с глянцевым бочком и размером с крупную сливу. И еще они мерцали едва заметным фиолетовым огнём, как будто внутри каждого плода тлел маленький уголёк.
Я осторожно сорвал один. Он был теплым, пах томатом и базиликом. А еще была нотка чего тёмного и сладковатого, как те розы во дворе. Это запах огородной некромантии?
— Рискнёте? — спросил Живко голосом, в котором мелькнуло что-то похожее на любопытство.
Да! Как настоящий ученый все испробую на себе. Я с чувством откусил.
Вкус был… Знаете, бывают моменты, когда еда — это не просто еда? Когда ты откусываешь и что-то внутри тебя щёлкает, как будто встало на место? Вот это было именно оно. Сладкий, терпкий, с лёгкой горчинкой и почти винным послевкусием. Лучший помидор, который я когда-либо пробовал.
— Ну? — Живко чуть наклонился вперёд.
— Это невероятно, — честно сказал я.
Зомби выпрямился, поправил феску и произнёс:
— Велизар говорил то же самое. Первый урожай тысяча восемьсот девяносто второго года. Я запомнил, потому что это был единственный раз, когда он засмеялся.
Повисла тёплая и немного грустная пауза.
— Из этого, — добавил Живко после раздумий, — можно сделать приличную лютеницу. Если мы организуем перцы.
Я засмеялся. Первый раз за всё время в этом мире по-настоящему.
* * *
До вечера я посадил ещё три пробных грядки: перцы, базилик и ту самую смилове биле. Перцы выросли за двадцать минут, светясь изнутри нежно-зелёным. Они были длинными как капия, но с завитком на конце, похожим на бараний рог. Базилик вымахал на полметра. Почти черного цвета и пах так, что слезились глаза. А смилове биле…
Даже, когда оно выросло, легче не стало. Выросла невысокая трава с серебристыми листьями и белыми цветами. Вроде красиво, но когда я потянулся сорвать листочек, трава отдёрнулась.
Минуточку…
— Она уклоняется, — растерянно сказал я.
— Я же предупреждал, — отозвался Живко. — Непредсказуемый характер. Велизар с ней тоже не справился. Считал, что она разумна, но глупа и капризна. Редкое сочетание.
Ну, ладно… Может, она пока не в настроении. Я оставил траву в покое. Ей тут, кажется, и так неплохо.
* * *
К закату я сидел на крыльце, пил чай и смотрел на свои грядки. Три аккуратных ряда посреди моря сорняков. Чёрные томаты мерцали в сумерках, перцы мягко светились как изумрудики. Красиво, если привыкнуть к лёгкому ощущению жути.
Живко вынес второй стул и сел рядом. Все это он делал удивительно по-человечески. Расправил полы сюртука, устроился на стуле и сложил руки на коленях. Мы молча смотрели на закат. Горы темнели, небо наливалось персиковым цветом, а в долине зажигались огоньки Тихого Лога.
— Живко, — начал я. — Этот сосед, чьи куры к нам ходят…
— Чорбаджия Кръстьо, — ответил он, не дожидаясь вопроса. — Крупнейший землевладелец Долины. Хозяин лучших розовых полей.
Чор… бад… Кръ… Тьфу, надо будет потренироваться выговаривать.
— Он знает, что у этого участка новый владелец?
Живко помолчал и поправил феску. Он так делал, когда подбирал нужные слова.
— Знает, — сказал он наконец. — В маленьком городе новости разносятся быстрее, чем болезни. Вы приехали вчера, а он, вероятно, узнал сегодня к полудню.
— И это плохо? — осторожно спросил я.
— Это… зависит от вас, господарю. Чорбаджия Кръстьо давно присматривается к этому участку. Предыдущим двум наследникам он предлагал выкупить землю, но не срослось. Я не утверждаю, что это связано, но…
Он не договорил.
— Но? — подтолкнул я.
— Но, если вы намерены остаться, то должны знать, что он придёт и он будет улыбаться. Чорбаджия Кръстьо всегда улыбается. Это самое неприятное в нём.
Я посмотрел на свои грядки с томатами, перцами и дурацкой уклончивой травой. И на дом, который будто начинал дышать, хоть еще и был старый и покосившим.
— Я остаюсь, — сказал я.
Живко кивнул.
— Тогда завтра отправимся за семенами, инструментами и, если позволите совет, за осторожностью. Она вам понадобится больше, чем лопата.
Я моргнул, но уточнять не стал. Наверное, он все же имел в виду «с осторожностью».